52 Гц

Исчезла юношеская мягкость, нежный пушок на щеках превратился в щетину. Майкл некстати вспомнил, что сам за сборами совершенно забыл побриться. А вот Джеймс не забыл. Господи, он что теперь, бреется?.. Каждое утро? И если потрогать за щеку — ничего прежнего не найдешь? Раньше лицо было таким мягким, свежим. Картинка, а не мальчик, такой хорошенький, что челюсть сводило. А теперь повзрослел. Заимел тень под глазами. Только губы остались прежними. Чуть поблекли, но это их даже не портило.

Вот бы понять, каким он теперь стал. Совсем другой или тот же? Вчера все так резко случилось, что Майкл опомниться не успел. Сидел и смотрел теперь. Все волнение, вся нервозность схлынули, оставив после себя… да ничего не оставив. Пустоту. Ни сожалений, ни злости. Усталость какую-то. Будто долго-долго бежал, опаздывал, добирался куда-то так долго, что забыл, куда хотел попасть. И когда наконец обнаружил себя у цели — не сумел вспомнить, почему ее так хотел. Чувствовал сожаление из-за потраченных сил и времени. И все.

— Как твои дела? — спросил Джеймс.

— Нормально, — сказал Майкл, недоумевая, зачем вообще у него это спрашивать. По нему что, не видно, как у него дела? Роскошно у него дела. Всем бы так. — А у тебя? — ради приличия спросил он. Потом подумал, что на самом деле ему плевать — но было уже поздно.

— Хорошо, — сказал Джеймс. — Недавно вернулся из Токио. Провел там три месяца, ставил свою пьесу.

— Ты еще и драматург?

— Я в основном драматург, — Джеймс слегка улыбнулся. — Немного путешественник, немного писатель.

— Я был в Токио этой осенью, — сказал Майкл, чтобы Джеймс не думал, что он тут один такой успешный. — С промо-туром «Нэверленда».

— И как тебе? — спросил Джеймс с таким облегчением в голосе, будто радовался, что они нашли нейтральную общую тему, а не начали с выяснения отношений.

Майкл пренебрежительно пожал плечами. Честно говоря, он ничего особенно не разглядел. Несколько месяцев, пока они огибали земной шар, прошли, как в тумане. Встречи, конвенты, отели, дорожки, кинотеатры, фотосессии, интервью, самолеты… На последних неделях он просто перестал различать, где они, в каком городе, в какой хотя бы стране. Спасала только Виктория и ее волшебная пудреница. Про то, что они были в Токио, Майкл узнал постфактум: он был уверен, что последним городом был Шанхай.

— Не понравился, — сказал он.

— Мне тоже там было сложно, — признался Джеймс, будто Майкла вообще ебало, что там ему было сложно. — Но интересно. Я снимал квартиру в десяти минутах от театра. Мне нравилось выходить из дома и иногда сворачивать наугад, чтобы потеряться. Однажды я нашел потрясающую маленькую улочку, я думал, там таких уже нет — узкая, пара человек едва разойдется.