52 Гц

 — Про остальных — не знаю… Я всех не помню. Может быть, кто-то всплывет. Мы же сами играли на том, что я ей изменяю.

Зак тяжело вздохнул.

— …и я обнаружила, что сижу на полу и рыдаю, — продолжала Виктория. — Потому что я не могу видеть его лицо, я не могу общаться с подругами, я боюсь поехать на день рождения к своей знакомой, потому что могу встретить его там. Я вздрагиваю, даже когда просто вижу кого-то похожего. Я не знаю, сколько времени мне понадобится, чтобы оправиться от этих отношений…

Майкл выключил телевизор.

— Что ты думаешь? — спросил он.

— Во-первых, ты будешь все отрицать, — сказал Зак.

— Во-вторых, возьмем пару человек, которые тебя давно знают, пусть дадут комментарии. Отмазаться от измен не выйдет — но выбери кого-нибудь, с кем у тебя все было гладко, пусть расскажут, какой ты ангел. Как у тебя с Лейни?

— Отлично у меня все с Лейни, — сказал Майкл. — Он про меня слова плохого не скажет.

— А кто-нибудь из домашнего персонала?

— Есть один, Иберо. Он был на съемках, он вообще часто со мной общается, работает у меня уже пять лет.

— Хорошо! И собери каких-нибудь прошлых девчонок.

— Ладно, — сказал Майкл, вороша память. — Найду.

— Это ударит по твоим рейтингам, — предупредил Зак. — Может быть, очень сильно. На тему домашнего насилия сейчас все кидаются, как собаки на кость.

— У нее нет никаких доказательств, что я ее терроризировал, — уверенно сказал Майкл. — Ни одного.

— Будем выдвигать встречные обвинения в клевете, — сказал Зак. — Я им устрою, — процедил он напоследок.

— Все будет хорошо, — сказал Майкл. — Справимся.

Оказалось, это была лишь первая ласточка.

На следующий день критики обрушились на фильм, будто кто-то дал им команду. Первые положительные рецензии были просто задавлены потоком разгромных отзывов — причем, судя по обвинениям, далеко не все критики фильм вообще видели. Кто-то упрекал его в нелепости любовной линии, и Майкл не мог не ухмыляться, пересказывая это Дакоте, поскольку «любовная линия» в фильме была всего одна и принадлежала им с Сарой.

— Я тебе говорил, ты не дожала! Теперь из-за тебя мой фильм никому не нравится. Надо было все-таки снять с вами ту сцену на капоте! — говорил Майкл. Дакота хохотала в трубку так, что начинала икать.

Они относились к этому, как к игре. Подбадривая друг друга, обсуждали особенно резкие пассажи из чужих отзывов, смеялись. Бран поначалу искренне обижался, не понимая, за что ругают вполне нормальный фильм — потом ему объяснили, что дело не в фильме. Не в том, плох он или хорош, талантлив или бездарен. Совсем не в этом.

«Полная бессмыслица. Главный герой — дерганый женственный мальчик с пластикой страуса. Пространство фильма — это картонный мир, в который не веришь. Статисты играют отвратительно», — писали в рецензиях.