52 Гц

Оглянуться не успеваешь, как ты становишься физиологическим симбионтом. Иногда это приятно, ты интересный человек, с тобой здорово. Просто, знаешь, иногда хочется подышать воздухом, который не пахнет твоим окситоцином и тестостероном.

— Ты хочешь сказать — я навязываюсь? — изумленно переспросил Майкл.

— Да, — спокойно согласился Уизли. — Ты навязываешься.

— Я думал, мы дружим!..

— Ладно, — сказал Майкл, перебарывая неприятное изумление, — если тебе нужно время…

— Хочешь спросить — сколько мне его нужно?..

Уизли нацепил очки на нос, поправил дужку указательным пальцем.

— А я не знаю, — беспечным тоном спросил он. — Может, год? Почему я вообще должен с тобой это обсуждать? Перестань, пожалуйста, бегать за мной и размахивать своим одиночеством. Это задалбывает. А еще больше меня задалбывает выяснять с тобой отношения.

Майкл стоял, глядя ему в спину. Смотрел, как тот, подхватив длинный садовый шланг, утянул его за собой. Нажав гашетку разбрызгивателя, принялся поливать клубмы. Майкл стоял. В его голове было так пусто, будто все мысли разбежались. Он был изумлен и оскорблен одновременно. Зависимость от людей? Что за бред. Он просто отлично умел общаться — всегда умел. Он умел быть отличным другом, он нравился людям — и он искренне интересовался ими, если они ему нравились. Да что в этом плохого, в конце концов?.. Уизли просто черт знает что о себе возомнил, раз решил, что Майкл не проживет без общения с ним!..

…И гребаный рыжий оказался прав. Через два часа насильного удерживания себя подальше от Уизли Майкла начало ломать всерьез. Он следил за собой с каким-то странным, холодным недоверием. Как трясутся руки, как его бросает то в жар, то в холод. Ему физически, мучительно не хватало возможности повернуть голову и посмотреть в ту сторону. Он понимал, что этого не может быть, он уже месяц не то что не нюхал никакой дряни и не пил — он даже кофе видел только раз в день. У него не могло быть ломки, но она была.

Его накрыла паника, что все отношения в его жизни были — вот этим. Зависимостью. Физиологией. Биохимическим сбоем в мозгу. Привязанностью, которая развивалась не к людям — к адреналину и окситоцину, которыми организм ширял себя сам в чужом присутствии. И с этой точки зрения было абсолютно плевать, кто находится рядом. Любой, вызвал нужную реакцию, становился ему другом… любовником.

Все было иллюзией. Не было ни дружбы, ни близости, ни радости от того, что ты не один, что кто-то тебя понимает.

Если до этого Майкл активно занимался всей этой жизнью в рехабе, занятиями, практиками и терапией, то сейчас он полностью утратил к ней интерес. Какой смысл вообще лечиться от зависимости, если это не кокаин, не алкоголь, не амфетамины — если это сама жизнь, люди, любовь к ним?..