52 Гц

Я не хочу притворяться, что ты влюблен в кого-то другого, я вообще никого не хочу видеть рядом с тобой — ни мужчин, ни женщин!

Майкл пробежался пальцами по волосам. От паники у него холодели руки. Ему казалось, что если он немедленно не сделает что-то прямо сейчас, не прыгнет выше своей головы, то жизнь разрушится. И на этот раз уже окончательно.

— Ладно! — жестко ответил он. — Хорошо! Я понимаю — у моей работы есть неприятные стороны. Ты не хочешь их видеть.

Он сделал паузу, зная, что скажет дальше, и замирая от пустоты в груди, словно перед шагом с обрыва.

— Я все брошу, — с вызовом сказал он. — Он ради тебя может все бросить? Я тоже могу! Уеду отсюда. Ты этого хочешь? Возьми! Что теперь? Что-нибудь поменялось?

Джеймс смотрел на него круглыми, почти потрясенными глазами.

— Майкл, ты с ума сошел, — тихо сказал он. — Ты не можешь все бросить. Я не хочу такой жертвы, я не приму ее.

— Почему? — зло спросил Майкл. — Почему от него — примешь, а от меня — нет?

— Потому что это твоя жизнь, твоя мечта, ты любишь эту работу.

— А еще я люблю тебя! Так, как ты и хотел — помнишь? — едко спросил Майкл. — Что ты теперь еще хочешь? Давай, скажи! Тебе не нравится, что я стал таким? Не нравится, что я от тебя не завишу, хочешь, чтобы я снова был нищим? Никому нахрен не нужен, кроме тебя? Так я могу! Так тебе будет удобней со мной? Тогда тебе точно не придется думать, что я нужен кому-то еще! Поиграешь снова в Пигмалиона, да? Будешь меня поднимать, но так, чтоб не слишком, чтоб тебя не затмевал! Да?!

— Перестань, Майкл! — крикнул Джеймс.

— Заведешь себе наконец хомячка Майкла!

— Перестань! Услышь меня хоть один раз!.. Я говорю — «нет»! Я не могу так больше, я не хочу твоих жертв, я не хочу жить с тобой! Ты принес в мою жизнь только боль, стыд и вину! Я теперь только их и чувствую — с ним, с тобой! Постоянно! Перестань разрушать мою жизнь!..

Он вскочил, прошелся вдоль стеклянного камина. Бобби нервно дернулся за ним — оглянулся на Майкла, не понимая, почему они ссорятся.

— Я разрушаю твою жизнь?.. — с тихим гневом спросил Майкл.

— А ты не видишь? Ты делаешь то же самое, что сделал тогда! — крикнул Джеймс. — Как по нотам! Врываешься, ломаешь все, что было построено до тебя, и исчезаешь! Я десять лет собирал себя по кусочкам после первого раза!.. Я не хочу провести еще десять лет, делая то же самое!.. Опять!..

У него покраснело лицо. Он смотрел на Майкла, тяжело дыша — но вместо слез в его взгляде была злость.

— Когда ты исчез в тот раз, — выговорил он, — я оказался в таком… одиночестве. В таком вакууме. Я был как тот гребаный кит, который кричит в пустоту — и которого никто не слышит! Так всегда было — до тебя, но с тобой я впервые понял, что меня кто-то видит. Меня, меня — а не картинку хорошего мальчика! Ты понимал меня.