52 Гц

Развернувшись, он продолжил подниматься по лестнице.

— И очень зря! — бросил Майкл, нащупывая в кармане зажигалку. — Попробуй как-нибудь!.. Многое упрощает!

Винсент не стал отвечать.

В конце августа Бран огорошил Майкла новостью, что Дакота перебирается в Лос-Анджелес, чтобы быть поближе к нему. Майкл переваривал эту новость с полминуты, занимая телефонное время длинным «эээ… ага», потом все же спросил:

— Отсюда, конечно, до тебя ближе, чем из Нью-Йорка, но почему не сразу в Сан-Франциско?..

— Она хочет держать дистанцию, — объяснил Бран. — Мы будем видеться по выходным, ну и на неделе иногда, тут лететь — полтора часа. Она вообще сама предложила, прикинь? — радостно сказал он. — Говорит, чего мы мотаемся с побережья на побережье, сдохнуть можно от перелетов. А так и часовой пояс один, ну и близко.

— Ясно, — сказал Майкл. Его распирало любопытство, и он не удержался: — Вы, значит, так и дружите?..

— Ага, — уверенно сказал Бран.

— Ясно, — опять сказал Майкл. — Ну, ты рад, значит?..

— Конечно, рад! — возмутился Бран. — Так я ее пару раз в месяц видел, а теперь она все время под боком будет!

В понимании Майкла, расстояние между Лос-Анджелесом и Сан-Хосе не называлось «под боком», но, по сравнению с расстоянием между Сан-Хосе и Нью-Йорком… Наверное, Бран был прав.

— Ну, круто, мужик, — искренне сказал Майкл. — Поздравляю. Если что, всегда ко мне зарулить можете, я буду рад вас видеть. Как вы вообще?

Бран неожиданно замялся.

— Ну, мы общаемся, — уклончиво сказал он. — О всяком. О жизни, там… про всякую поебень. Ну, общаемся. Как люди делают.

— Ладно, — дипломатично сказал Майкл, съезжая с темы. — Общаетесь — и хорошо.

Он замолчал. Было так странно осознавать, что из всей их компании — удивительно! — личная жизнь не складывалась у него одного. Томми и Эван уже были женатиками, у Брана, что бы там ни было у них с Дакотой, что-то все-таки было с Дакотой. А у него, единственного из всех, был контрактный роман с Викторией — и тоска по Джеймсу.

Он, конечно, грозился увести его у Винсента, но, глядя на свою жизнь, он прекрасно понимал: уводить некуда. В его жизни не было места для Джеймса, он никак не вписывался в нее. Жизнь Майкла была отлаженным, исправным механизмом. Попытайся втиснуть туда Джеймса — и все развалится на куски. Он жалел иногда, вскользь, что не догадался, не предусмотрел, не предвидел. Ждал-ждал, а место для Джеймса в своей жизни расчистить не потрудился. Чтобы тот мог прийти и сразу вписаться, словно всегда здесь был. А лондонская квартира ничего не решала, и вещи для Джеймса на полках — тоже. Все это были декорации. Для Джеймса не было места в графике Майкла, в карьере Майкла. В ежедневном расписании Майкла Джеймсу можно было бы выделить полчаса утром и час-другой вечером.