52 Гц

— Тебя все так же заводит быть плохим мальчиком, — прошептал Майкл ему в шею, бесстыдно лапая его за задницу, притискивая к себе и чувствуя, как Джеймс откликается, невольно ерзает, чтобы потереться сильнее. — Твой Винсент знает об этом?..

— Не смей… — со стоном выдохнул Джеймс.

— Такой ровный, цивилизованнный, — продолжал нашептывать Майкл. — Не человек, а гладильная доска. Он умеет — вот так?..

— Он знает, что ты обожаешь, когда тебя держат за волосы?.. Он знает, что рисковал, оставляя тебя со мной?..

Майкл укусил его в шею, Джеймс слабо вскрикнул.

— Ты вернешься к нему пятнистый, как Бэмби, — прошептал Майкл, вылизывая ему шею. — Гарантирую. Зря он оставил тебя без присмотра. Такого, как ты, нельзя оставлять. Особенно рядом со мной.

— Потому что ты настоящий мудак, — срывающимся шепотом выдавил Джеймс. — И думаешь только о себе.

— Неправда — я думаю о тебе, малышка.

Джеймс сдавленно, тонко всхлипнул. Майкл мял его задницу, шептал на ухо нежные гнусности — что будет с ним делать, что хочет с ним сделать, сколько раз, куда закинет его ноги и как глубоко Джеймс будет раскаиваться — когда почувствовал что-то под пальцами, в заднем кармане джинсов. Что-то шуршащее. Похожее на пакетик фольги.

Майкл прервался на полуслове, чуть отстранился. Залез двумя пальцами в карман Джеймса.

— А это еще что?.. — с ласковой угрозой спросил он, демонстрируя Джеймсу маленький продолговатый пакетик с зубчатым краем и перфорацией, чтоб надорвать.

— Это… — едва слышно выдохнул тот.

Джеймс молчал, тяжело дыша. У него раскраснелось лицо, глаза в темноте казались огромными, полуоткрытые губы блестели от мокрой слюны.

— Это смазка, маленькая ты сучка, — нежно сказал Майкл. Залез во второй карман, нащупал и вынул презерватив. — Все предусмотрел, да?.. А ломался так, будто не за этим приехал.

— Я не за этим приехал, — шепотом возразил Джеймс.

— О, конечно, — протянул Майкл, вновь прижимая его грудью к стене, прикусывая за край уха. — Это все — одна большая случайность. Ты же фанат спонтанного секса, у тебя всегда по карманам рассованы резинки и смазка.

— Майкл, ты сукин сын… — простонал Джеймс, запрокидывая голову, подставляя шею под влажные поцелуи и вздрагивая, когда Майкл прикусывал за нее.

Шелест одежды в сумраке был неестественно громким, громче было только тяжелое пьяное дыхание, громче был только шум в голове, как прибой, накатывающий волнами, омывающий гулом крови виски. Звякнул ремень, когда Майкл расстегнул ему джинсы и влез рукой внутрь, даже не сняв их, прижал член к животу ладонью.

— Если бы ты не ломался — я бы взял у тебя в рот, — жадно прошептал Майкл. — Помнишь, как в первый раз. На вечеринке. Ты был такой сладкий.

— Господи, прекрати, — бессильно прошептал Джеймс.