52 Гц

Питер почти мгновенно нарисовался рядом в поисках очередного наставления.

— Я что-то упускаю, — сказал он. — Я стараюсь делать все по правилам, у меня тетрадь есть — я ее всю исписал.

— Чем? — спросил Майкл.

— Утренними страницами, — серьезно сказал Питер. — Знаешь, есть такая техника у Джулии Кэмерон, ты садишься и пишешь три страницы все, что приходит тебе в голову. И я пишу, ну, как бы Терренс вел дневник. И что-то не складывается.

Майкл угукнул, выхватил из кармана сиденья сценарий Питера и сунул себе под бок.

— Во-первых, перестань трястись над текстом. Ты же его знаешь.

Питер смотрел растерянно.

— А если я ошибусь?..

Мимо рядов прошел Джеймс, Майкл окликнул его:

— Вот скажи, тебе принципиально, чтобы мы шли по тексту без отступлений?

— О каких отступлениях речь? — тот остановился в проходе, облокотился на спинку сиденья.

Майкл смотрел, зависая, на его лицо и короткую стрижку. На глаза, которые снова казались яркими и живыми. Когда они встретились в новогоднюю ночь, Джеймс был притихший, будто его настроили на минимальную яркость. А сейчас он уже был другим. Повеселевшим, что ли. Так хотелось увидеть, как он улыбается, что Майкл не сдержался:

— Ну, если Питер скажет вместо «Мудак ты, Эрик» — «Ты такой говнюк, Эрик МакТир, что теперь наконец я понял, почему в Ирландии такая зеленая трава — ты как телега с навозом, прошел через поле — и удобрений больше не надо».

Джеймс звонко рассмеялся, потом сказал:

— Если ты про дух, а не про букву, то я не против импровизации. Попробуйте.

— По-моему, эта история, — сказал Майкл, глядя на него, — она просит чуток ослабить вожжи. Я чувствую, что ей не хватает свободы.

Джеймса вежливо спросили сзади, будет ли он двигаться дальше, и тот, извинившись, пошел в конец салона, не договорив.

Питер растерянно посмотрел на отобранный сценарий.

— Ты знаешь текст, — сказал Майкл. — Перестань держаться за бумагу, все должно быть у тебя в голове. Это же не театр, где если ты лажаешь, это всем сразу видно. Нужно будет десять дублей — сделаем десять.

— Ладно, смотри, — Питер развернулся к нему всем корпусом. — Терренс гуманист, он хочет помочь людям…

Майкл предупреждающе поднял палец.

— Притормози. Тебя все время заворачивает в платонику.

Майкл задумчиво постучал костяшками пальцев в окно автобуса, потом продолжил:

— Ты приходишь, такой благородный спаситель страждущих Терренс Эксфорд, снисходящий чуть ли не с облака, чтобы осенить каждого нищего своим сиянием.

— Но это же так и есть, — уверенно сказал Питер. — Если не утрировать.

— Прикрути пафос, — посоветовал Майкл. — Гуманизм гуманизмом, но у тебя получится плоско, если ты будешь играть только это. У Терренса должны быть слабости. Пороки, в конце концов. Не тот у него масштаб, чтобы вставать на место Иисуса Христа.