Двор. Книга 1

Если же специалист, вразрез с Положением о выборах, делит избирателей на полноправных и неполноправных, тогда совсем другое дело.

Лапидис, пока Иона Овсеич говорил, смотрел на него в упор, хотя тот держал глаза закрытыми, потом сильно дернул его за рукав и сказал: неприлично сидеть с закрытыми глазами, когда разговариваешь с человеком.

— Я немножечко устал, — ответил Иона Овсеич, — не придавай значения пустякам.

Лапидис сказал, что не придает, но поинтересовался, как бы посмотрел Дегтярь, если бы он повернулся к нему спиной.

— Как бы я посмотрел? — Иона Овсеич открыл глаза, радушно улыбнулся. — Когда в гражданскую войну враг поворачивался к нам спиной, это был хороший признак: мы догадывались, что он отступает. Но теперь, конечно, другое время, и не будем сравнивать.

Аня Котляр, которая до этого момента должна была внимательно прислушиваться, чтобы понять, о чем говорят Иона Овсеич с Лапидисом, вдруг громко засмеялась: Иосиф, когда он не может переубедить ее словами, тоже вспоминает гражданскую войну и объясняет, что там бы с ней не панькались.

— Твой Иосиф, — Дегтярь поднял голову и почесал пальцем кадык, — иногда говорит неглупые вещи.

Лапидис тоже засмеялся, хотя получилось немного с перчиком:

— Шутники вы, Иона Овсеич, но логика у вас железная. Не подкопаешься.

— Есть немножко, — признал Дегтярь, — этого у нас не отнять.

В полпервого ночи Иосиф закрыл свою гвоздарню, прикрутил керосиновую лампу, в комнате хорошо чувствовался запах чада, и лег в кровать. Аня тут же отодвинулась к стене.

— Начинаешь свои штуки, — сказал Иосиф. Аня молчала и сделала движение, чтобы отодвинуться еще дальше, но дальше двигаться было некуда.

— Что такое, — удивился Иосиф, — тебе опять зашла вожжа под хвост?

Аня ответила, что не хочет с ним разговаривать и, вообще, пусть оставит ее в покое.

Иосиф, хотя под одеялом трудно было размахнуться, хлопнул жену под одному месту и засмеялся: если его Аня говорит, что она не хочет разговаривать, значит, слова ей давят на язык и она уже не в силах терпеть.

— Да, — повторила Аня, — я не хочу разговаривать и не буду, потому что люди во дворе не дают мне прохода и каждый день кричат прямо в лицо, как поживает мой гвоздарь!

— Что же ты им на это отвечаешь? — поинтересовался Иосиф.

— Я им не отвечаю, — заплакала Аня, — я закрываю лицо руками и убегаю, чтобы ничего не слышать. Ой, как мне стыдно!

— Когда человек крадет, — сказал Иосиф, — стыдно, а когда человек зарабатывает честным трудом, почему должно быть стыдно? Мне не стыдно.

— Ему не стыдно! — разошлась Аня, как будто ночь уже миновала и на дворе белый день.