Двор. Книга 1

Вообще, из этого положения был легкий выход — положить в носок пару клочков ваты, а когда вата собьется, добавить еще клочок, — но Иона Овсеич в присутствии людей дал слово добиться на фабрике, чтобы туфли поменяли, хотя это имеет свои трудности. Мадам Малая сказала, ничего не случится, если Дина походит в тридцать восьмом размере, и не нужно лишний раз хлопотать. Иона Овсеич поднял обе руки вверх, ладонями вперед, но это не означало, что он сдается, наоборот, он требовал прекратить всякие прения на данную тему, ибо решение принято и надо претворять в жизнь.

Открытие форпоста и вручение премий назначили на тридцатое число, то есть с опережением планового срока на сутки. Стены хорошо просохли, только одна немножко клеилась. Ефим объяснил, клеится от сиккатива, а сиккатив нужен, чтоб быстрее сохло. На всякий случай, предложила Малая, повесим объявление, чтобы не трогали. Нет, категорически возразил Дегтярь, никаких объявлений: надо будет, Граник еще раз подкрасит, а люди должны чувствовать себя свободно и не бояться — на то и праздник.

На открытие пригласили детей из Покровского переулка. В прежние годы с Покровским переулком были плохие отношения, которые тянулись еще со старого времени, и раз в полгода то Покровскому переулку объявляли войну, то Покровский переулок сам начинал. На войне как на войне: были палки, были камни, была кровь. Скорая помощь увозила раненых в больницу. Из больницы возвращались инвалидами — на костылях, в гипсе, без глаза. А иногда вообще не возвращались."

"А сегодня дети из Покровского переулка гуляли нарядные, в белых майках и пионерских галстуках с зажимами, здесь во дворе, взрослые гладили по голове и спрашивали, кто мама, кто папа, как вода на Австрийском пляже, на Ланжероне, в Аркадии, и сочувственно вздыхали: еще пара дней — опять школа.

Клава Ивановна велела, чтобы на открытие занесли рояль Лапидиса, Адя будет играть. Лапидис не возражал, но с роялем получилась целая морока: сначала он застрял в дверях квартиры, а потом, когда его спустили вниз, оказалось, дверь форпоста еще уже, и здесь не поможет никакая сила, никакая хитрость.

Рояль оставили во дворе, Лапидис требовал немедленно вернуть в квартиру: беккеровский инструмент теперь за деньги не достанешь, но мадам Малая ответила, пусть ругается себе на здоровье, а сейчас есть забота поважнее — принести пианино Ланды.

С пианино дело сразу пошло хорошо, и хотя нести надо было с третьего этажа, а Гизелла, жена доктора Ланды, забегала со всех сторон и умоляла держать дальше от перил, перила железные, люди не чувствовали груза и два раза, сперва на третьем, потом на втором этаже, пошутили, как будто не в силах удержать и вот-вот пианино вырвется из рук.