365 дней

Когда мы вошли в квартиру, Массимо сел на диван и нервно провел рукой по волосам.

- Твоя подруга знает, кто я? Ты ей все рассказала?

- Да, потому что я уже устала от всей этой лжи, Массимо. Я не умею так жить, может быть, когда мы были в Италии, это было проще, потому что там и так все знают, кто ты, но здесь другой мир, другие люди - близкие мне люди. И каждый раз, когда я собираюсь лгать им, я чувствую себя ужасно.

Он сидел, впиваясь в меня почти безжизненным взглядом.

- После выходных мы возвращаемся на Сицилию, -объявил он, вставая.

- Кто возвращается, тот возвращается, а я никуда не еду. Кроме того, я думаю, ты должен извиниться.

Черный подошел ко мне, дрожа от злости, глаза его снова стали совсем черными, а челюсти ритмично сжимались.

- Я не убил его, так что ты не можешь на меня обижаться. Я поехал туда, чтобы дать ему понять, с кем он имеет дело, и четко обозначить грань между ним и тобой.

- Я знаю, что он жив, и я знаю, что он оставит меня в покое. Он сказал Оле, что я его больше не интересую.

Массимо с нескрываемым удовольствием засунул руки в карманы и покачнулся на каблуках.

- Странно было бы, если бы после того, что он услышал от тебя, а потом и от меня, он хотел бы продолжать добиваться твоего возвращения.

Я нахмурилась и вопросительно посмотрела на него.

- Я не убил его, цени это, - сказал он, целуя меня в лоб, и исчез в спальне.

Я постояла так еще некоторое время, гадая, каким был их разговор. Ничего не соображая, я двинулась за ним.

Черный был в гардеробе, поэтому я прошла мимо него, пошла в ванную и приняла душ, мечтая лечь. Когда я вернулась, он лежал в постели, завернутый в полотенце, и смотрел телевизор. Он выглядел абсолютно нормальным, словно не он несколько часов назад угрожал кому-то оружием. В очередной раз меня поразила его изменчивость.

Для меня он был идеальным мужчиной, настоящим мужчиной, опекуном и защитником, но для остального мира он становился своенравным и опасным мафиози. Это было странно и возбуждающе, но в конечном итоге все же терпимо. Со вчерашнего вечера, когда он встал передо мной на колени, я задавалась вопросом, хорошо ли будет провести с ним остаток жизни.

- Лаура, нам нужно поговорить, - сказал он, не отрывая взгляда от телевизора. - Сегодня мало того, что ты не отвечала на мои звонки, так еще и отключила телефон. Я бы хотел, чтобы это было в первый и последний раз. Дело в твоей безопасности. Если тебе не хочется разговаривать со мной, ответь и скажи мне об этом, но не создавай ситуаций, когда я должен использовать крайние меры, такие как отслеживание тебя.

Я стояла в дверях ванной и хотела было возразить, но вспомнила слова Моники и с сожалением признала, что она права. Я подошла к кровати и сбросила с себя полотенце. Я стояла голая, а он по-прежнему не обращал на меня внимания.