120 дней Содома

Герцог просил стегать его до крови Геракла, Дюрсе – «Струю-В-Небо», Епископ – Антиноя, Кюрваль – «Рваный Зад.» Епископ разрядился во время оргии, съев кал Зела мира, которого он в этот день заставил прислуживать себе. Потом все пошли спать.

Начиная с утра, после нескольких проверок на качество кала объектов сладострастия, комиссия решила, что надо попробовать один из способов, о котором говорила Дюкло, а именно: о сокращении рациона хлеба и супа для всех, кроме четырех героев.

Отныне хлеб и суп из меню исключались, зато удваивалась порция из кур и разной дичи. Через неделю комиссия заметила существенное изменение в качестве испражнений: кал стал более бархатистым, сочным и несравненно более деликатным. Решили, что совет д'Окура, данный Дюкло, был советом настоящего специалиста.

Обсуждался вопрос о дыхании объектов.

«Ладно, не имеет значения, – сказал Кюрваль. – При получении удовольствия лично мне безразлично, свежий или несвежий рот у юноши или девушки. Уверяю вас, что тот, кто предпочитает вонючий рот, действует так в силу своей развращенности. Но покажите мне рот, у которого вообще нет запаха – да он не вызывает никакого желания его целовать! Всегда надо, чтобы в этих удовольствиях была некоторая соль, некоторая пикантность. А эти пикантность как раз и заключена в капельке грязи. Эта капелька и составляет привлекательность! Когда любовник целует взасос, именно эта грязь ему и приятна. Пусть это не запах гниения или трупа, пожалуйста, но только, ради Бога, не молочный запах ребенка, – вот уж от этого вы меня избавьте! Что касается режима, которому мы будем следовать в еде, то он должен возбуждать жажду без порчи объекта. Это то, что нам надо!»

Утренние визиты не дали ничего нового: обычная проверка. Никто не просил утром разрешения пойти в туалет. Все сели обедать. За столом Дюрсе потребовал, чтобы Аделаида, которая обслуживала, пукнула в его бокал с шампанским. И так как она этого не сделала, этот варвар тут же открыл свою ужасную книгу. С самого начала недели он искал повод поймать ее на какой-нибудь оплошности. Потом перешли пить кофе. Там обслуживали Купидон, Житон, Мишетта и Софи. Герцог схватил Софи за ягодицы и, заставив ее написать в руку, потребовал, чтобы она брызгала мочой ему в лицо. Епископ сделал то же с Житоном, Кюрваль – с Мишеттой. Что касается Дюрсе, то он заставил Купидона написать, а потом выпить это. Никто не разрядился. И все сели слушать Дюкло.

«Один клиент, – начала эта любезная девица, – попросил нас о весьма странной церемонии. Речь шла о том, чтобы привязать его к ступеньке двойной лестницы. К третьей ступеньке привязывались его ноги, а тело и поднятые руки – к верхней ступеньке. При этом он был голым. Надо было его бичевать рукоятками уже использованных розг.