Книга белой смерти

Теряюсь в… в тумане. Мне просто нужно что-то, чтобы рассеять этот туман. Понимаешь?

Кивнув, Мэттью снова взял ее за руку. На этот раз жена руку не отдернула.

– Ну хорошо, – сказал он. Если он должен последовать за женой по этому пути – хотя бы только для того, чтобы доказать его бесполезность, – он это сделает. – Звони врачу. Договаривайся о приеме. Мы попробуем что-нибудь еще, новое лекарство, посмотрим, как пойдет дело.

Жена с опаской наблюдала за ним.

– Ты уверен?

– Уверен. Деньги мы найдем. – «Где-нибудь».

Мэттью заключил жену в объятия. Целоваться они не стали. Они не целовались уже несколько месяцев. Однако объятия были ему приятны, и он надеялся, что и ей они тоже приятны.

* * *"

"Выйдя на улицу, Мэттью опустился на корточки и принялся выдирать сорняки, размышляя об Отом. Беспокоясь об Отом. Эта мысль не давала ему покоя. А что, если он ошибается? Что, если жена права? Ведь это правда – нельзя молитвой исцелить гомосексуализм. Возможно, и справиться с депрессией молитвой тоже нельзя – если это действительно депрессия. Но Мэттью знал, что христиански ориентированные лечебные программы показывали высокие результаты в этой области…

С улицы донесся шум проезжающей машины. Вибрация дизеля отозвалась в руках и коленях Мэттью, а когда машина приблизилась, и в его зубах. Отряхнув грязь с джинсов, он стащил с рук рабочие перчатки. Подъехал черный пикап – старенький «Шевроле», высоко поднятый над землей на гигантских покрышках. В грузовом отсеке высилась куча всякого барахла: мотки колючей проволоки, пара старых стульев из столового гарнитура, два разных ящика для инструментов, железная печка с ржавым брюхом. Сбоку пикапа была надпись: «Стоувер – заберем любой хлам».

Пикап остановился, накренившись набок, поскольку переднее колесо провалилось в дренажную канаву. Открылась правая дверь, и из машины выскочил Бо, перепрыгнувший через канаву на газон. На голове у сына Мэттью была копна спутанных сальных волос, щеки украшал вулканический ландшафт прыщей. В свои пятнадцать лет мальчишке приходилось несладко. Мэттью понимал, что этот период является трудным для любого подростка – и телом, и рассудком Бо находился где-то на полпути от мальчика к мужчине. Уже обладая желаниями и раздражительностью взрослого, он еще не дозрел до того, чтобы с этим справляться, – к тому же тело бедного ребенка было подобно стиральной машине, залитой бензином. Достаточно было всего одной искры, и – бабах!

Бо попытался было пройти мимо отца. Мэттью на ходу взъерошил ему волосы, но парень недовольно отдернул голову.

– Папа! – предостерегающе произнес он.

Пикап заглушил двигатель. Открылась водительская дверь.

«Это уже что-то новенькое».