Книга Балтиморов

Для Гиллеля, Вуди и меня важно было одно: мы вместе.

После переезда пришлось все устраивать заново. Дядя Сол переживал на редкость удачный период, его советы ценились на вес золота. Он купил себе квартиру в элитном жилом комплексе на Вест-Кантри-Клаб-Драйв под названием «Буэнависта», который перевернул вверх дном всю мою систему ценностей. В комплекс «Буэнависта» входила тридцатиэтажная жилая башня с гостиничным обслуживанием, гигантским гимнастическим залом, а главное, с бассейном, каких я ни до, ни после не видел: с пальмами по периметру, водопадами, искусственными островками и двумя рукавами, петляющими, словно река, посреди пышной растительности. Бар для купальщиков был сделан прямо в воде: в тени, под соломенной крышей, на уровне воды находилась стойка, а сиденья были закреплены на дне бассейна. Второй бар, обычный, под тентом, обслуживал клиентов на террасе, а рядом с ним раскинулся ресторан только для жителей комплекса. «Буэнависта» была исключительно частным пространством, попасть туда можно было только через ворота, запертые двадцать четыре часа в сутки; они открывались лишь после того, как вы показывали удостоверение личности охраннику с полицейской дубинкой, сидевшему в будке."

"Место это меня совершенно околдовало. Я открыл для себя волшебный мир, по которому мы могли перемещаться совершенно свободно, от квартиры на 26-м этаже до бассейна с горками или гимнастического зала, где тренировался Вуди. Первый же день, проведенный в «Буэнависте», стер из моей памяти все предыдущие годы, проведенные во Флориде. Естественно, условия, в которых приходилось жить нам из-за ограниченного бюджета моих родителей, не выдерживали с этим никакого сравнения. Родители откопали какой-то мотель поблизости, «Дельф’Инн». Мне не нравилось в нем все: обшарпанные номера, завтрак, который давали в каком-то закутке у ресепшна, где по утрам расставляли пластиковые столики, а еще бассейн в форме боба на заднем дворе, с таким количеством хлорки, что стоило подойти к воде, как в глазах и в горле начинало щипать. К тому же родители из экономии снимали одноместный номер: они спали на двуспальной кровати, а я — рядом, на приставной. Помню, как каждую зиму, когда мы там жили, мать, открывая дверь номера, на миг в сомнении замирала на пороге; наверняка ей, как и мне, номер казался жалким и мрачным, но она тут же спохватывалась, ставила чемодан на пол, зажигала свет и, взбивая подушки на кровати, плевавшиеся в нее облачками пыли, заявляла: «Ну разве тут не хорошо?» Нет, нам там было нехорошо. И не из-за отеля, раскладушки или моих родителей. А из-за Гольдманов-из-Балтимора.

Каждый день мы все, заехав в дом престарелых к дедушке и бабушке, шли в «Буэнависту».