Книга Балтиморов

— Ладно, беги давай и становись хорошим человеком.

Но у Вуди было свое понимание чести. Ему непременно хотелось отблагодарить дядю за помощь, и назавтра он явился в его бюро.

— Ты почему не в школе? — рассердился дядя Сол, когда тот вырос на пороге его кабинета.

— Я хотел с вами повидаться. Я обязательно должен что-то для вас сделать, мистер Гольдман. Вы были так добры ко мне.

— Считай, что это жизнь тебе помогла.

— Я могу стричь вам газон, если хотите.

— Мне не надо стричь газон.

Но Вуди настаивал. Идея стричь газон казалась ему потрясающей.

— Не, ну я вам его безукоризненно постригу. У вас будет необыкновенный газон.

— С моим газоном все в полном порядке. Почему ты не в школе?

— Из-за вашего газона, мистер Гольдман. Я был бы просто офигенно рад постричь ваш газон в благодарность за вашу доброту.

— Не стоит труда.

— Ну мне очень хочется, мистер Гольдман.

— Вудро, подними, пожалуйста, правую руку и повторяй за мной.

— Да, мистер Гольдман.

Он поднял правую руку, и дядя Сол торжественно произнес:

— Я, Вудро Маршалл Финн, клянусь, что больше не окажусь в дерьме.

— Я, Вудро Маршалл Финн, клянусь, что больше не окажусь… Вы сказали, что не надо говорить «дерьмо», мистер Гольдман.

— Отлично. Тогда так: клянусь, что больше не буду иметь неприятности.

— Клянусь, что больше не буду иметь неприятности.

— Ну вот, ты заплатил. Мы квиты. А теперь возвращайся в школу, да поскорее.

Вуди что-то пробурчал себе под нос, но послушался. Ему не хотелось возвращаться в школу, ему хотелось постричь газон у дяди Сола. Он понуро поплелся к двери и тут заметил на столе фотографии.

— Это ваша семья? — спросил он.

— Да. Это моя жена Анита и мой сын Гиллель.

Вуди взял в руки одно фото и стал рассматривать лица.

— Классные какие. Вы везучий.

В эту минуту дверь распахнулась и в кабинет влетела тетя Анита; в смятении она даже не заметила Вуди.

— Сол! — воскликнула она со слезами на глазах. — Его опять отлупили в школе! Он говорит, что больше не хочет туда идти. Я не знаю, что делать.

— Что случилось?

— Он говорит, что ребята над ним издеваются. Говорит, что вообще больше никуда не пойдет.

— Мы же в мае его перевели в другую школу, — вздохнул дядя Сол. — А потом все лето потратили, чтобы отдать в эту. Нельзя же опять его забирать. Ад какой-то.

— Знаю… Ох, Сол! Я в отчаянии…

5

После того ужина с Кевином в Бока-Ратоне, в начале марта 2012 года, я немного сблизился с Александрой.

В следующие дни, когда я привозил сбежавшего Дюка, она снова стала пускать меня в дом и даже предлагала попить. Давала обычно бутылку воды или банку газировки, и я глотал ее залпом, стоя на кухне, но и это было немало.

— Спасибо за тот вечер, — однажды сказала она, когда мы с ней были одни. — Уж не знаю, что ты сделал Кевину, но ты ему очень понравился.