Возвышение Меркурия. Книга 9

Вроде и был симпатичен, но при этом вызывал желание, для поправки мозгов, отправить его в дальний поход против отпрысков Скотоса.

Прежде чем я успел облечь свои противоречивые мысли в слова или действия, в зале показался юноша в чёрных форменных штанах с алыми полосами и расстёгнутой белой рубашке, на которой виднелись пятна кофе. Один из тех членов аналитического крыла, которые вчера прошла проверку и остались на службе. А этот, судя по его внешнему виду, с самого вчерашнего вечера, не покидал строй.

На момент замер, растерянно оглядывая пустой громадный холл. Потом заметил нашу компанию и узнав меня, махнул рукой, в которой сжимал лист бумаги.

— Господин Афеев! Будите Её Высочество, срочно! В Пруссии переворот! Бавария призвала аристократов в армию, а польская шляхта требует от короля начать войну. Всё может полыхнуть в любой момент.

Глава VIII

Слышавший всё Оболенский, неожиданно довольно улыбнулся и лихо подкрутил ус. Развернувшись на месте, изобразил расстроенную гримасу, смотря на Леру.

— Несмотря на мои самые лучшие побуждения и вашу неземную красоту, вынужден оставить вас сударыня. В Европе снова забыли фамилию Оболенских. Придётся напомнить.

Склонившись в неглубоком почтительном поклоне, уверенно направился к выходу, провожаемый сразу несколькими задумчивыми взглядами. Предолев половину расстояние, притормозил, оглянувшись на гвардейца.

— А на чьей стороне мы воюем? Куда лететь, в Варшаву или Берлин?

Гвардеец опустил веки. Медленно и с явным усилием поднял их, явив миру красные сухие глаза. Чуть растерянно развёл руками.

— Мы вроде пока вообще не воюем.

Князь нахмурился, разворачиваясь к нему всем телом. Уперев левую руку в бок, грозно поинтересовался.

— А почему? В Европе свара и всё без нас?

Бедолага установился на него и почему-то покивал.

— Свара. Без нас.

Потом спохватился и чуть другим тоном добавил.

— Но вообще войну пока ещё никто никому не объявил. Все только грозятся.

Оболенский подумал, дёргая пальцами одной руки за ус, а второй тарабаня по рукояти своего меча.

— А если начнётся, то на чьей стороне мы будем? — вкрадчиво поинтересовался он у аналитика.

— Не могу знать, Ваша Светлость, — настороженно ответил юноша, до которого сквозь слой усталости и недосыпания, похоже начало доходить, с кем именно он ведёт беседу.

Патриций обескураженно вздохнул. Чуть подумал. И задумчиво, но достаточно громко пробормотал.

— Может на всякий случай сжечь Стамбул… Нужно ведь с чего-то начинать…

Увидев, что он уже начал разворачиваться к выходу, я кашлянул, заставляя смертного остановиться. Не то, чтобы мне была очень симпатична личность Одарённого, но что-то подсказывало, он и правда может прямо сейчас рвануть в Стамбул.