Возвышение Меркурия. Книга 8 (СИ)

А гвардеец снова потащил душу наружу.

Человеческая суть сопротивлялась. Цеплялась за оболочку, пытаясь удержаться на месте и сражалась за своё право остаться внутри тела. Но сопротивляться давлению Дара, у неё не получалось — Прохор пусть и медленно, но вполне успешно вытаскивал её наружу.

На первый взгляд, с душой всё было в порядке. Единственное, что смущало — относительная лёгкость, с которой её выходило извлечь. Но и тут всё можно было списать на индивидуальные особенности цели или мощь Дара. К тому же я ни разу не пробовал провернуть нечто подобное со смертными. Да и незачем было. Пожирание душ смертных ради собственного усиления — мерзость, за которую я сам же жестоко карал. А для быстрого и эффективного убийства людей, существует масса других, более простых способов.

Я не отрывал взгляд от очертаний души, что постепенно проявлялась в воздухе над телом. Но всё равно чуть не пропустил момент, когда всё произошло. Только что, перед глазами была цельная конструкция, а вот она уже лопнула, разметав брызги тающей энергии по всему коридору.

Сзади тяжело охнул Прохор, а я немедленно рявкнул.

— Стоп! Отпусти её!

Тот прекратил использовать Дар. Я же вглядывался в происходящее. Большой и бесформенный кусок тонкой энергии, который сейчас скользнул назад в оболочку, видимо был основой всей конструкции. Настоящей человеческой душой. Которую обложили со всех сторон дополнительными компонентами, склеили чьей-то силой, а потом зашили в оболочку, которая всё это должна была замаскировать.

И стоило признать — сделали всё весьма неплохо. По крайней мере, на техническом уровне. Вот с проработкой поведения смертного, они прогадали. Будь он более убедителен, я бы и не подумал о необходимости подобной проверки.

Юноша на полу, перевернулся на бок и тихо заскулил, обхватив голову руками. А Рюрикович не выдержал.

— Какого лешего это было? Что ты с ним сделал?

Вместо ответа, я подступил чуть ближе к пленнику и потянулся силой «искры» к его телу. Влил немного энергии, приводя в чувство и бодря. Когда тот убрал руки от головы и с лёгким удивлением, поднял глаза наверх, я кивнул.

— Теперь рассказывай."

"Алексей тоже перевёл взгляд на слугу, а тот удивлённо округлил глаза. Потом осторожно уселся на полу. Скосил глаза в сторону, как будто прислушиваясь к своим ощущениям. Снова посмотрел на меня.

— Что рассказывать, господин?

Голос подрагивал, но для того, чью душу только что освободили из рабства, он был относительно спокоен. Хотя, основная заслуга тут принадлежала божественной силе. Не влей я определённый её объём в оболочку смертного, тот бы всё ещё содрогался в конвульсиях.

— Всё. С самого начала.