#8-Дань Псам

“Ну да ладно, в следующий раз…”

***

Схватка в скорлупе разваленного здания почти завершилась. С трепещущим от ужаса сердцем Семар Дев шагнула туда. Пробралась между мусора, рухнувших балок, острых обломков перекрытий, и взглянула на недвижных левиафанов.

Издав слабый крик.

Ведьма с трудом подобралась поближе, пригнулась, пролезая под нависший кусок потолка, устремила взгляд на умирающего, растерзанного медведя.

Гончая тоже тяжело дышала; ее задняя часть была погребена под тушей гигантского медведя, изо рта и ноздрей вылетала красная пена. Каждый вздох был короче и кровавее предыдущего. Наконец, едва слышно вздохнув, она умерла.

Внимание Семар обратилось на бога, что так долго преследовал ее, нависал неподалеку, принюхивался, ища… чего? - Ну! - спросила он хриплым шепотом. - Чего же ты хотел?

Единственный целый глаз зверя чуть дернулся в алом круге. Она увидела лишь боль. И чувство потери.

Ведьма вынула нож. Так ли следует поступить? Нельзя ли просто уйти? Пусть он покинет эту жестокую, неправедную жизнь. Последний из своего рода. Забытый всеми…

“Что же, я тебя не забуду, друг”.

Она опустила нож, положила в лужу крови под головой зверя. И зашептала слова связывания, повторяя вновь и вновь, пока последняя искра жизни не покинула глаз бога.

***

Стиснув когтями двух Псов и сжав зубами третьего, Тулас Отсеченный мог разве что затрясти бестий до полубесчувствия. Дракон взлетал все выше над горами к северу от Лазурного Озера.

Впрочем, он мог сделать еще кое-что. Сбросить их с великой высоты. Что и сделал. С чувством глубокого удовлетворения.

***

- Стой! Стой! Хватит! Стой!

Искарал Паст выкарабкался из кучи, из-под кургана корчащихся, рычащих, пищащих и плюющихся бхок’аралов, на которых недавно шлепнулась и жена - масса рваных, спутанных волос, грязных одежд и цепких пальцев - и огляделся.

- Вы идиоты! Его там уже нет! Ха, ха! Поздно! Ха! Где ненавистный, скользкий, гнилой ком навоза? Где его красный наряд? Нет, уйди от меня, обезьяна! - Он вскочил на ноги. Мул стоял неподалеку. - Какая от тебя польза!? - бросил он зверю, показав также кулак.

Могора поднялась, отряхивая платье. Затем высунула язык, оказавшийся слепленным из пауков.

Видя это, Паст чуть не подавился смехом: - Боги! Не удивляюсь, что ты умеешь то, что умеешь!

Она кудахтнула. - А ты просил еще и еще!

- Ахх! Знай же, я просил чего-нибудь другого!

- О, и чего же другого, милый?

- Ножа, чтобы перерезать собственное горло. Погляди на меня. Весь в укусах!

- У них острые зубки, у твоих бхок’аралов…

- Не у них, протухшая ватрушка.