#8-Дань Псам

Ох, нужно обдумать такую возможность, не прекращая мило ему улыбаться!

Он улыбнулся. Могора фыркнула. - Муженек, - сказала она ласково, - я гадала о твоей судьбе. В Даруджистане ты встретишь свою немезиду. Катастрофическое столкновение. Разрушение, всеобщее бедствие, высвобождение ужасающих проклятий и опасных сил. Руины, такие руины, что я смогу только мечтать о благословенном мире и восстановлении равновесия вселенной.

- С трудом могу вообразить Тень, создающую какое-то равновесие, - сказала Злоба. - Твой муж служит дьявольскому богу, самому неприятному из богов. Что до гадания… Могора, я случайно знаю, ты лишена талантов такого рода…

- Помечтать - то можно?

- Наш мир не любит мечтаний, дорогая.

- Не зови меня дорогой! Ты худшая из ведьм - красивая ведьма! Доказательство, что очарование - всего лишь следствие чар…

- О жена, - каркнул Паст, - лучше бы ты зачаровала себя. Меня наконец тошнить перестанет…

Могора с рычанием перетекла в кишащую массу пауков; они пронеслись по столу и креслам, рассыпавшись по всем углам.

Искарал Паст захихикал: - Вот почему я сижу поджав ноги. А вас, идиоты, она покусает при первой возможности… - Он уставил корявый палец на Сциллару: - Кроме тебя, разумеется. Ее от тебя тошнит!

- Я рада, - ответила она, поглядывая на Баратола. Здоровенный чернокожий мужчина криво улыбался, следя за остальными. За ним стоял с вечной тупой ухмылкой Чаур, начавший топтать пауков сапожищами. - А ты, кузнец? Стремишься изучить город голубого огня?

Баратол пожал плечами: - Думаю, да, хотя уже давно не попадал в толпу. Похоже, оказаться незнакомцем среди незнакомцев будет приятно. - Тут он, казалось, заметил на столе свои руки и увидел в рисунке вен и рубцов что-то, заставившее его нахмуриться и спрятать их от взглядов. Темные глаза опустились почти стыдливо.

Сциллара хорошо знала, что этот не создан для исповедей. Единственное угрызение совести может перевесить тысячу добрых дел, а Баратол Мекхар носит с собой больше угрызений, чем способен выдержать человек. Он уже недостаточно молод, чтобы нагло отбрасывать сожаления… если вообще допустить, что молодость - это время смелого бесстрашия, слепого равнодушия к будущему, что молодому действительно позволено все - ну, почти все - служащее ублажению мгновенных прихотей.

- Признаюсь, - сказала Злоба, - что испытываю меланхолию при посещении трепещущих жизнью городов. Таких, как Даруджистан. Долгая жизнь доказывает эфемерность всякого величия. Да, я приходила в города, которые помню по векам их славы - и находила лишь осыпавшиеся стены, пыль и пустоту.

Резак оскалил зубы: - Даруджистан стоит две тысячи лет и простоит еще столько же. Даже дольше.

Она кивнула: - Именно.