70 Рублей – 5. Ласковый холод Сибири

— Отец Михаил сменил тон на поучительный. — Помолясь дело лучше идёт. Потому как молитва разум прочищает от мыслей непристойных и сил придаёт. Для дела! А не для тупого стучания лбом об пол!

В этот момент они как раз подошли к дому Ольги. Добротный деревянный сруб с ухоженным двором. На крыльце их встретила старшая дочь Ольги. Глаза у девчушки были зарёваны, но в присутствии святого отца, она старалась не плакать. Тот, буквально минуту назад изливался желчью на бедную женщину, а при виде заплаканного ребёнка преобразился. По-доброму улыбнулся ей и увлёк за собой в дом.

Поп зашёл первым. Скинул тулуп прямо на пол и направился лежащему на широкой лавке больному. Печка, возле которой стояла лавка, была жарко натоплена. По углам сидели ещё пятеро детей разного возраста. Святой отец кинул внимательный взгляд на больного. Подошёл и потрогал горячий лоб.

— Отец Михаил. Чую, что недолго мне осталось. Прими исповедь мою и дай причащение.

— А чего у тебя дети дома сидят, когда на улице поиграть можно. Тепло сегодня. Нечего им в духоте сидеть рядом с больным. — Словно не слыша больного, обратился поп к Ольге. — Собирай их, и пусть погуляют маленько. А ты дочка останься. — Добавил он девчушке, встретившей его на крыльце.

Пока младшие дети собирались, отец Михаил придвинул стул к лавке с больным. Достал откуда-то из-под рясы восковую свечку и жестом показал девчушке поджечь её. Та метнулась к печке и от щепки запалила свечу.

— Знаешь молитвы? — Не глядя на неё, спросил поп. Девчушка кивнула. — Читай её тихонько и смотри на огонь. — Он продолжал держать зажжённую свечку перед собой, и сам смотрел на огонь. — Почувствуй, как тревога оставляет тебя и появляется ясность мысли. — Добавил поп, и сам зашептал молитву.

Больной удивлённо таращился на попа. Его внезапно перестало морозить, наоборот, стало жарко. По всему телу выступил обильный пот. А поп с его старшенькой дочкой продолжали шептать каждый свою молитву.

— Ну как? Не хочется больше плакать? — Спросил отец Михаил у девочки. Та помотала головой и улыбнулась. — Вот так и надо молиться. Для спокойствия в душе. Для ясности в голове. Молитва, она как лекарство, но нельзя лекарство без меры пить. Тогда оно в яд превращается.

— Отче, вы выслушиваете исповедь мою? — Спросил Трофим. По его лбу текли крупные капли пота.

— Выслушаю. Отчего же не выслушать. — Поп передал свечку девочке, а сам посмотрел на больного. — Придёшь в церковь и исповедаешься. Коли желание такое есть.

— Но я же…

— Приходи. Но лучше через пару недель, если время терпит. Занят я сильно. — Поп поднялся и пошёл к тулупу, висящему на вешалке.

Бывший больной сам сел на лавке и обтёр лицо подолом рубахи, которая тоже была насквозь мокрая. Болезнь ушла, словно и не было её.