50 знаменитых любовников

Известно только, что она рано осиротела и ее взял на воспитание парижский каноник Фульбер, по наиболее распространенной версии, ее дядя. Он отдал свою племянницу на воспитание в женский монастырь Св. Марии в Аржантёйе, где девочка получила блестящее образование. К 14 годам она не только умела читать, но и свободно говорила на латыни, греческом и древнееврейском языках.

Безусловно, Фульбер гордился своей племянницей. Он даже время от времени приглашал к себе отцов церкви и знаменитых ученых, чтобы продемонстрировать ее выдающиеся способности. Нет сомнений, что во время этих посещений ученые мужи называли и имя своего коллеги Абеляра, кто с восхищением, а кто и с явным осуждением. Но ни один из них не оставался равнодушным к философу и поэту, да к тому же еще и красивому молодому человеку. Конечно же, Фульбер не мог не пригласить Абеляра, чтобы, во-первых, похвастаться своей богатой библиотекой, а во-вторых, дать возможность по достоинству оценить ум и ученость своей племянницы. И такая встреча состоялась.

Это была поистине любовь с первого взгляда. Абеляру оставалось только одно: предложить себя в качестве домашнего учителя, что вызвало у каноника огромную радость. Бедняга и не предполагал, чем может обернуться его согласие. К обучению Элоизы новоявленный учитель приступил сразу же после того, как переехал к Фульберу. Тот, считая свою 16-летнюю племянницу все еще ребенком, просил наставника не стесняться и быть с ней построже, давать уроки в любое время дня и ночи. «Так была доверена беззащитная овечка голодному волку», — откровенничал позже Абеляр в своей книге «История моих бедствий». И далее он писал: «Вначале нас соединила общая крыша, а потом уже жаркие сердца. Под предлогом занятий мы целиком отдавались любви; уроки стали для нас лишь теми минутами, когда нас влекла друг к другу таинственная, неодолимая сила; ученые слова вытеснялись нежными и любовными; объяснения трудных мест в текстах откладывались из-за страстных поцелуев; мои руки чаще блуждали не по страницам книг, а по упругим девственным грудям». Ночью, когда в доме все стихало, а Фульбер дремал в кресле, никто не слышал осторожных шагов влюбленных, которые направлялись в спальню, где Элоиза, как, собственно, и Абеляр, рассталась со своим целомудрием.

Любовным излияниям Абеляра вторила и Элоиза в письмах, ставших литературными шедеврами XII в. «Вы, — писала она своему возлюбленному, — кроме всего прочего, обладали еще двумя дополнительными талантами для завоевания женских сердец: талантом поэта и певца, исполнителя своих канцон… Вы сочинили ради меня столько любовных песен, которые из-за совершенства стихов и музыки распевали повсюду.