50 и один шаг назад

Глаза закрыты, как и закрыто моё сердце.

– Я любил шампанское… любил его пить с тобой, а теперь… у меня есть условие. Тебе будет больно, очень больно, но ты сможешь прекратить это, если скажешь мне, кто тебя заставил, зачем ты это сделала. Зачем разорвала меня, – по моим ягодицам проходится что-то прохладное, оставляя в воздухе сочный аромат шампанского, и я сглатываю, хватаясь пальцами о дерево.

– У тебя есть что мне сказать? – Спрашивает он, но я сжимаю зубы."

"Раздаётся быстрый свист, и я вздрагиваю, приоткрывая рот от острой и разрезающей боли на ягодицах. Из глаз тут же брызгают слёзы. Но не успеваю я вздохнуть, как новый взрыв боли заставляет мои колени дрогнуть, а тело сжаться, затем затрястись от невыносимой боли, застрявшей где-то внутри. Я хочу дышать. Не могу. Я кусаю губы, только бы не закричать. Только бы не взмолиться. Новый удар, и я чувствую солоноватый привкус крови, а ягодицы разрывает, изрезает таким тупым ударом.

Я сошла с ума от ударов по мне, от боли, не дающей мне жить, от страха смерти от этой боли. А они продолжаются с такой скоростью, с такой силой, что мои ногти ломаются от дерева, которое я сжимаю. Губы трясёт, а внутри меня дикость. Плохая дикость наравне с сумасшествием. Слёзы уже текут из глаз, что щека катается от каждого удара и моего движения вперёд, дабы избежать… убежать. Боже, как больно. Глубоко больно, сердце кровоточит, я не чувствую больше тела.

С губ срываются хрипы, и я беззвучно плачу. Всё прекращается, и теперь я чувствую, как всё горит, как пульсирует каждый удар. Смешалось… смешалась вся боль, мне кажется, что моё тело просто не выдерживает этого. Я не вытерплю… не смогу… признаться… должна… люблю… горю от боли.

– Скажи мне… Мишель, прошу, кричи… кричи, давай, – я должна услышать его мольбы, но ничего не слышу, сильнейший шум в голове и боль. Она пропитала меня полностью.

Новый удар по пульсирующим ягодицам, и я подскакиваю на месте, мои ноги просто разъезжаются в стороны, но я до хруста сцепляю зубы. Нет! Никогда! Больно внутри от этого, и я плачу… тихо, неслышно… поглощаясь в новом ударе. Сознание утекает куда-то, но не отпускает меня.

Николас подхватывает ленты на моей спине и с силой резкой и грубой тянет на себя. Они разрывают своими острыми зубами мою спину, освобождая её и принося мне безмолвность. Моё тело так сильно расслабляется, что я хватаю ртом воздух, только бы не умереть.

– Скажи… скажи мне, – шепчет Николас, проводя рукой по моей спине. – Говори!

Он с силой хватает мои волосы, поднимая голову, и я приоткрываю глаза, но и веки трясёт так сильно, что я снова закрываю их, облизывая губы. Кровь.

– Не я…

Одними губами говорю я, и он отбрасывает мою голову, упавшую на мокрую кожаную поверхность.