50 и один шаг назад

Не могу видеть его, но чувствую вкрадчивый аромат, который будоражит во мне всё до палящей лавы.

Что-то холодное проходит по моему плечу, вздрагивая, облизываю губы и одновременно всхлипываю.

– Ты же не против, если я сниму с тебя бельё? – Ник задаёт риторический вопрос, потому что в следующий момент ясно слышу хруст разрываемой ткани, и бретелька бюстгальтера падает.

– Знаешь, чем я это делаю? – Новый сладкий поцелуй в шею, и тело дрожит от садомазохистского возбуждения.

– Нет, – честно отвечаю, потому, что разум совершенно не соображает, скопившись сладостной влагой, впитываемой трусиками.

– Ножом. Он острый, может запросто проткнуть твою кожу, – холодное лезвие проходит по плечу, замираю… должна замереть от чувства страха, но его нет. Абсолютно ничего нет, кроме сокращающихся напряжённых мышц внутри.

– Боишься? – Лезвие подхватывает вторую бретельку.

– Я доверяю тебе, Ник, – шепчу, и новый хруст.

– Спасибо, крошка. Не допущу, чтобы тебе было неправильно больно, – мягкий поцелуй в щёку и лезвие проходит по груди.

Эти скользящие и невидимые нежные прикосновения металла к горячим кожным покровам заставляют меня шумно дышать, пока с губ не срывается приглушённый стон вместе с треском разорвавшейся ткани между полушариями груди. Бюстгальтер падает позади нас, и Ник подхватывает его, скорее всего, отбрасывая в сторону.

Невыразимое острое ощущение, когда тебе остаётся только интуитивно чувствовать и не знать, что будет дальше. Это заводит так дьявольски, что ты становишься попросту сумасшедшей с единственной бессвязной мыслью: «Хочу его. В себе».

– Проверим, насколько ты мокрая, Мишель? – Зазывной полушёпот, и Ник продолжает водить ножом по моему животу, сокращая мышцы и заставляя меня до боли прикусить губу.

Его рука ласкает мою грудь, играя с соском, то царапая его, то нежно поглаживая. Не могу больше. Мне кажется, могу умереть от сильного возбуждения без возможной полной разрядки.

– Пожалуйста, – шепчу, когда его язык с напором проходит по моей шее, а нож, опускаясь к трусикам, забирается под ткань сбоку.

– Что, пожалуйста, Мишель? – Насмешливый голос отдаётся в висках, что они начинают неумолимо пульсировать, разгораясь с каждым мощным толчком быстро бьющегося сердца.

– Трахни меня, Ник, пожалуйста… войди в меня, – всхлипываю, когда нож оттягивает ткань моих трусиков, и она медленно поддаётся ему, освобождая меня, всю истекающую под ними.

– Хорошая крошка, – остриё скользит по животу к другой стороне трусиков и быстро разрывает её, ткань падает между моих разведённых ног.

Тут же слышу звон металла. Ник отстраняется от меня, оставляя связанную и пылающую от заветного желания. Готова сойти с ума.