В теле пацана. Книга 5. Артефакты Дракона

Ляжки тугие, переходят в полуголые с внешних сторон ягодицы, упруго подпрыгивающие от шага. Чуть за ней не пошёл.

А Нелли, видимо, уловив, что не справилась с собой, свалила из моей зоны видимости с хвостом разбираться.

— Крис, — зашептала на ухо Имира. — Хороша ведь, такая на сто комье одна. Высшая амориска, нам повезло встретить её здесь.

— Тебя это забавляет? — Спрашиваю, с трудом оторвав взгляд от уходящей во тьму задницы.

Имира смотрит в ответ с ухмылкой.

— Все вы человеческие мужчины одинаковы, каким бы крутым воином ты ни был, жажду страсти не победить, — выдала принцесса с рожками.

— Мудра не по годам, — отвечаю и в шатёр адресую: — тысячу дон за ночлег и приют четверых.

— Полторы! — Раздался деловой ответ амориски.

— Все вы бабы одинаковые, — комментирую Имире негромко, отвечая на её язвительные речи. — Много шелухи и пыли в глаза, а в итоге всё сводится к монетам.

— Такая амориска может сделать так, что ты извергнешься в штаны, даже не сообразив как, — выпалила Огнепламенная.

О, как!

— Восхищаешься ей? — Подлавливаю.

— Как она бы восхищалась первыми клинками, — парирует суккубка.

— Но о тебе она не знает?

— Не довелось встречаться, — пожимает плечами Имира.

Шехерезада вновь высунулась, и слова все в горле застряли. Какая же она всё — таки эффектная.

— Я Дея верховная сестра Третьего Амориса, — представилась без кокетства, качнув бедром.

— Крис и его подружки, — представил нас и я по — простому.

Дея вздёрнула брови и, покачав сама себе головой, выставила лапку.

Отсыпал ей монет, не считая, удивляя ещё больше.

— А ты я вижу, ещё и богат, красивый человеческий воин Крис, — прокомментировала и дальше на выдохе с нотками разочарования добавила: — Этот дом до рассвета ваш. Там тепло и чисто. О лошадях позаботятся, будьте спокойны.

Уходит за шатёр, уфф, не могу…

Обо мне! Позаботься обо мне, кричит нутро и парит в небе фантазия. Но тут же саркастический взгляд Имиры спускает на землю.

— Ой, отвали а, — стону.

Ржёт гадко.

Нелли и Ольви подгребают, коней своих щуплым суккубам передав. Румянец с щёк не сходит у обеих. «Кошечка» кое — как утихомирила свой хвост, глазки раскосые прячет.

Имира ржёт теперь над ней, огненно — рыжей гривой потряхивая. Мдя, а эта когда успела волосы распустить⁈ Тоже взмылилась наша суккубка. А смех — это прикрытие собственного возбуждения, похоже.

— Я тебя раскусил, — говорю Имире, прищурив глаза.

С лица Огнепламенной улыбка сходит тут же.

— И на что ты намекаешь? — Спрашивает суккубка хмуро.

— Она тебе тоже понравилась, думаю, ты не прочь с ней покувыркаться, — заявляю и наблюдаю смущение на лице.

— Что ты несёшь, — фыркает и отворачивается обиженная.

Устраиваемся на ночлег в шатре Деи.