5. Новые горизонты

Третий тур начался вскоре после обеда, и на нем, как ожидалось, должны были встретиться двенадцать команд: «Щеголи», «Лэнны», серо-красные «Разрушители», «Технари»… одним словом, в четвертьфинал снова прошли все самые интересные лично для меня участники, включая «Тэрнийских охотников» Дэма Хатхэ и тех самых иллюзионистов, на которых я обратил внимание еще в отборочном туре.

Надо сказать, чистые маги разума — нечастые гости на магических поединках.

Казалось бы, почему? Ведь это очень удобно — оглушить соперника ментально, внушить ему чувство страха, тревоги, неуверенности, а то и вовсе задурить мысли, чтобы тот не смог воспользоваться магией или ударил по своим, свято веря, что действует правильно.

Проблема заключалась в том, что обычные магические поединки длились не более десяти мэнов, поэтому времени как следует настроиться попросту не хватало. Не говоря уж о том, что на турнире встречались обычные, пока еще не слишком опытные студенты, а вовсе не матерые маги-менталисты.

С ребятами с целительского факультета и с артефакторами дело обстояло похожим образом — в команды их брали лишь для того, чтобы хоть как-то укомплектовать группу. Поскольку на турнире и без того присутствовали профессиональные целители, а использование артефактов во время поединков было запрещено, то студенты-недоучки с этих факультетов стали не нужны. А если и нужны, то их главные способности на турнире были невостребованными, тогда как основную ценность представляли их второстепенные умения в виде способности выставить хорошую защиту, ударить огнем или молнией…

Я, кстати, увидел на турнире немало ребят с первого курса, с которыми посещал одни и те же лекции. И заодно убедился, что многие из них, особенно те, кто входил в старший или младший род, как и положено, имели несколько ветвей развития магического дара.

А вот иллюзионисты — другое дело. Они, в отличие от классических разумников, артефакторов и целителей, могли быть по-настоящему полезными. К примеру, своевременно отвлечь противника, обмануть, сымитировать атаку и подарить таким образом команде лишний шанс на победу.

Еще я обнаружил, что мое второе зрение позволяет безошибочно отличить иллюзию от физического или магического объекта. К примеру, если маг посылал в сторону противника фальшивый огонь, то внешне пламя, может, и выглядело как настоящее, однако на магическом плане отличалось от него как день и ночь. Причем это касалось и стационарных, и движущихся объектов, и людей, и животных, и любых других порожденных иллюзионистом явлений. В магическом плане иллюзорная, скажем, стена выглядела для меня как полупрозрачная, размытая, не имеющая цельной структуры подделка.