48 причин, чтобы взять тебя на работу

От жара, от расстройства, бинты… нечто непонятное… о! Вот!

Позади зашумела сушилка, и я смогла вернуться вновь к лицезрению прекрасного.

Почему-то смотрела и сравнивала Клауса с Томасом. Наверное, потому что больше особо и не с кем.

Матисон… другой. Более жилистый, кожа темнее и, наконец, он брюнет.

Шум прекратился, вырвав меня из созерцания, и Клаус с довольным лицом повернулся ко мне, держа рубашку в руках.

Я приблизилась к нему, сжимая тюбик с лекарством, когда в коридорчике раздались торопливые шаги и громкий обеспокоенный голос начальника:

– Алисия, ты где? С тобой все хорошо?

Миг и вот она, картина маслом: Томас на пороге, полуголый красивый блондин на кухне, а в двух шагах от него красная от смущения я.

Гребаный немец, чтоб тебе без бабла до конца жизни просидеть! Какого хера ты тут делаешь, Клаус?!

Картинка была до тошноты миленькая. Прямо выворачивало, до чего пасторально.

Мышка стояла в паре шагов от полуголого немца и испуганно смотрела на меня, хотя секундой ранее восхищенно пересчитывала кубики на прессе блондина.

Сам недоделанный барон спокойно и нагло смотрел мне в глаза и, не торопясь, натягивал рубашку.

– Привет, Томас, – невозмутимо поздоровался Сайн-Витгенштейн.

Мне же впервые хотелось не быть вежливым, несмотря на необходимость. Мне хотелось обстоятельно, не торопясь, по одному выбивать зубы этой паскуде.

Где, млять, непонятно было?! Это моя мышь!

И откровенно по хер на то, что вроде как я ее отпустил и не претендую. И вроде как мне должно быть плевать на тех, кто имеет ее после меня. Всегда так было… Что изменилось?

– Извините, это моя вина, – затараторила Алисия, глядя на меня несчастными глазами. – Я уронила чай на господина Сайн-Вишгеш… Витгеш…

Бедная девочка отчаянно покраснела, смущенно глядя на немца, а потом на меня.

– Я так и понял, – холодно ответил и, посмотрев прямо в глаза Клауса, сказал: – Жду тебя в кабинете.

Уже разворачиваясь и уходя, я краем уха услышал, как Алисия торопливо что-то лепечет про ожоги и травмы, а Клаус со своим фирменным немецким акцентом мурлычет, что "все произошедшее не стоит беспокойства и право, дорогая Алисия, не нужно так переживать…"

Не удержавшись, обернулся и успел заметить, как этот подлец поглаживает ее по руке, якобы в жесте вежливости и заботы.

Кобель немецкий. Селекционный, мать твою за ногу.

В кабинете мне стоило больших усилий не стукнуть кулаком по любой подвернувшейся поверхности и не швырнуть что-то в стену. Злость застилала разум, переплетаясь с недоумением. С чего я так взбесился? Гадс-с-ство.

Но, когда спустя пару минут на пороге показался Клаус Сайн-Витгенштейн, я уже был почти полностью спокоен.

Почти. Стоило в поле зрения появиться его идеальной роже, как мигом захотелось подпортить селекционный фейс.