48 причин, чтобы взять тебя на работу

Эта сука могла натворить что угодно, в голове почему-то всплыла картина латиноса с ножем и то, что он мог сотворить с Алисией, не успей я вовремя.

– Что ты с ней сделала?! – взревел, опасаясь самого худшего.

Айседора расхохоталась.

– Всего лишь поставила шлюшку на место и раскрыла ей глаза. Учти, Том, это только первый шаг!

В этот момент дверь в кабинет без стука открылась, отлетела на петлях и впечаталась в стену. Ко мне вбежала Алисия, заплаканная, с растекшейся по глазами тушью, всхлипывающая, словно побитый щенок.

– Это правда? – крикнула она, замирая посреди кабинета. – Правда? Все то, что она сказала?

Я хотел кинуть трубку и броситься к ней, но голос Айседоры тут же остановил:

– Только дернись к ее сторону. Я наблюдаю за вами через камеру. И поверь, найду способы избавить тебя от девчонки более грубым путем, если сейчас не сделаешь этого сам.

Я не сводил глаз с дрожащей от слез Алисии, и душу разрывало на части. Едва нашел в себе силы прорычать в трубку:

– И что ты сделаешь?

– Отниму самое дорогое если не у тебя, то у нее… Тебе ведь вообще мало что дорого в этой жизни, а у этой сучки найдется. Как там зовут ее сестренку? Никто ведь даже не удивится, если однажды этот полутруп не проснется…

Пальцы сжали телефон с такой силой, что раздался треск пластика. Убью… Она посмела угрожать. Ревнивая сука.

– Я тебя понял, – через скрежет зубов произнес я и отложил аппарат в сторону, так и не отбивая звонка.

Блядь! Конченая властная блядь!

Хрен с ним, со мной, нахера девчонке-то жизнь ломать собралась?!

– Что-то случилось, мисс Николс? – как можно холоднее спросил у Алисии, а самого словно на части терзало.

Сейчас я должен был действовать грубо ради ее же блага. Потом все обязательно объясню. Оправдаюсь, если надо, прощения попрошу, которого в жизни ни у кого не просил.

– Вы меня использовали? С самого начала. Готовили для всей этой грязи. И она смотрела? Специально!

Кивнул, а что мне еще оставалось делать? Я сливал этот бой, чтобы выиграть войну, ненавидел себя за это, понимая, что топчу и разбиваю сердце своей девочки.

– Ну и что? – деланно скрестил руки на груди, даже не поднимаясь с кресла. – А в чем проблема, собственно?

Она промолчала, только губы дрожали и подбородок. Было видно, что Алисия едва держится на ногах, готова рухнуть прямо здесь, на ковролин, и кричать в безумной истерике, что есть силы. Но держалась, и откуда только силы нашлись?

– Но вчера… между нами… Мне казалось, ты изменился! – почти обвиняюще выкрикнула она.

– Еще один этап по твоему приручению, – выплюнул, прерывая ее, чтобы не продолжала.