48 причин, чтобы взять тебя на работу

У меня окончательно снесло крышу, я просто вывернулась из-под тяжелого тела Томаса, которое, как и мое, было уже мокрым от пота, и сама оседлала его.

Жесткие руки на бедрах помогали, задавали ритм, удерживали.

На этом этапе нежность закончилась.

Он вновь кусал мои плечи, сжимал грудь, наматывал волосы на кулак, и я выгибалась на нем дугой, не прекращая лихорадочных движений.

После того, как меня накрыло новой, ослепительной волной оргазма, я бессильно рухнула на мужчину. Том прижал меня к себе, нежно скользя по мокрой спине, бедрам, которые все еще ныли от хватки его рук, не говоря уже о чувствительном лоне.

– Надо в душ, – шепнул мне на ухо Томас через пару минут, когда я, обхватив его двумя руками, уже практически уснула. – Алисия-я-я…

– Не надо, – пробормотала, не отрываясь от широкого плеча мужчины и не испытывая желания куда-либо идти.

– Надо, – в голосе Матисона слышалась улыбка.

Я решила притвориться спящей и проигнорировать, но не получилось. Он просто вновь взял меня на руки и понес в ванную. Приоткрыв глаза, мимолетно оценила картину раскиданной по комнате одежды. Рубашка Томаса валялась на полу, как и штаны, а трусы почему-то висели на спинке кровати, неподалеку от моего бюстгальтера.

Меня аккуратно поставили в ванную, после Том залез сам и, отрегулировав температуру потока, быстро вымыл, потом завернул в большое полотенце и отнес обратно в кровать.

Я уже почти спала, у меня не было ни сил думать, ни, тем более, страдать.

Да и какие могут быть страдания, если мужчина, с которым был такой потрясающий секс, сейчас лежит рядом, обнимает и перебирает волосы, иногда целуя в висок.

Утром я проснулась первая.

Посмотрела на Томаса, после на его руку у меня на груди и тихо вздохнула.

Ничего ж себе закрыла гештальт…

Мужское тело рядлом пошевелилось, подгребло меня еще ближе и протяжно выдохнуло:

– Доброе утро, – ответила я, внутренне паникуя и не зная, как теперь смотреть в глаза… да всем! Начиная с себя в зеркале и заканчивая галантным немцем Клаусом.

По моему животу скользнули пальцы Томаса, и вдруг я ощутила, что образ нордического блондина, и так не отличавшийся яркостью, тает.

Женщины, и имя нам “глупость”.

Увы, я четко осознаю, что притяжение к Тому не перебить ничем.

– Хочешь кофе? – тихо спросил он.

Господи, когда Матисона успели подменить? Или, может, по голове из-за угла чем-то огрели?

Где привычный гад и мерзавец?

Утро продолжало удивлять. Мало того, что он и правда сделал мне кофе, так вел себя совершенно спокойно. Оделся, помог мне застегнуть пуговички на платье, целовал то в щеку, то в висок, то зажимал в углу, чтобы властно завладеть губами.

Все было подозрительно сказочно.

Так что, когда мы приехали на работу, и Том скрылся в своем кабинете, я вздохнула с облегчением.