48 часов

Наверно услышал мою улыбку.

– Подъезжай к обеду. На даче сбор. Обмывать будем. Тебя жду. Крестный не имеет права проебаться.

– Жду. Давай, до связи.

Отключился и еще долго смотрел на занимающийся рассвет.

Не видел ее сколько? Уже около недели. Старался держать дистанцию. Удавалось слабо. Особенно после того, как заметил ее в компании Митяя. И что там за тема с беременностью? Че за херь?

Эта сучка смогла уйти лишь потому что я залип. Вспомнил тот случай с Ланой. При мне та набивала себе цену. А за спиной делала минеты всем желающим. Продажная тварь.

В клубе окончательно убедился в правоте своей теории. Аня вела себя, как и ожидалось…

Да какое мне до этого дело вообще? Похуй должно быть. Но я все равно не смог отпустить её с ним. Слишком долго хотел. Сегодня она станет моей. А завтра пускай валит на все четыре.

Привез кису домой. Она вела себя правильно. Смело. Дерзко. Как и положено шлюхе. Но в последний момент решила слиться. Ну уж нет, девочка!

Опомнился лишь когда кончил. Хорошо, что не в нее. Хотя чего хорошего? Изнасиловал девушку во время очередного приступа ярости. А она оказалась девственницей. Вот тогда-то меня и накрыло понимание. Долбоеб. Она кричала? Наверно. Сопротивлялась? Полюбому…

Никогда раньше такого не случалось. Максимум мог отпиздить какого-нибудь уёбка, кто попадет под руку первым. Но сделал это с беззащитной девушкой… никогда. Никогда, сука, не перегибал палку, до этого дня.

Докурил и вдолбил окурок в пепельницу. Тьма гостиной окутывала. Успокаивала. Только вот мне это успокоение нахуй не нужно. А вот той, кто сейчас рыдает на кровати в спальне для гостей, не помешало бы. Только она не захочет утешения от меня. От своего палача. И нельзя её в этом винить.

Пускай она и провоцировала, я все равно чувствовал себя последним уёбком. Хуй знает. Может потому что она оказалась девственницей, что не вяжется с её манерами. Точнее их отсутствием. Потянулся к пачке и подкурил новую. Хотелось встать и войти к ней. Но не решался.

Что снова не смогу сдержаться.

Сколько просидел в темноте, не знал. Сам не понял, как оказался у нее. Притянул к себе. Вдохнул знакомый аромат. Не сразу понял, что она назвала меня чужим именем.

Странная штука жизнь. Аня ищет утешения от человека, который присматривал за ней за бабки. Он по сути и не был ее другом. Просто нянькой. А она так убивалась по нему на кладбище.

И тут до меня дошло. А ведь она совсем одна. Да, отец на зоне был ее родственником, но больше никого. Одна. В целом мире. И некому защитить. Почувствовал укол совести и выбившее из колеи чувство, которое не сразу смог принять. Нежность. Именно она заставила произнести тогда ту странную фразу. Но когда сказал, понял, что и правда готов умереть за нее.