40° по Валентину (СИ)

Сны под утро и так всегда наскакивали дурные, а тут еще, наложившись на эмоции и подавленные желания, расцветились всеми оттенками голубого. Сюжета там, как в стандартных мокрых пубертатных видениях, не имелось, зато ощущений было с лихвой, хоть про запас на подрочить откладывай: руки, губы, языки. Всё вместе и по отдельности, почти то же, что случилось вчера, но похабнее и откровеннее. Там Макар все же добрался до его члена, и когда это случилось, Валик со всхлипом кончил. В боксеры. Без рук. Раньше, чем проснулся.

— Охуеть теперь, — произнес он тем же тоном, каким послал вчера Макара на сон грядущий.

Трусы отправились в стирку вместе с пижамой и лишними мыслями — сегодняшний день Валик мог посвятить целиком себе. Он не спеша принял душ, не спеша позавтракал, пропылесосил квартиру, сходил в ларек у дома, стараясь не смотреть на голубей, которые курлыкались под ногами, купил там вредную фигню в виде сырных кукурузных шариков и колы, нашел на компе видео с «Титаником», удобно устроился на диване и щелкнул мышкой. Он обещал себе, что не посмотрит в телефон, если тот пикнет, но все равно разблокировал экран, когда высветилось сообщение.

«Чо делаешь умник?»

На экране ноутбука Джек рисовал Розу. Смотреть на это Валику всегда было неловко, потому что Роза краснела очень правдоподобно, поэтому он напечатал, предугадывая вопросы: «Смотрю фильм. Титаник. Да, старый».

«Это там, где ебались в машине, а потом тот чел утонул?»

«Он самый. Только там не об этом».

Макар, видимо воодушевившись, что отвечает Валик сообщениями по нескольку слов за раз, написал: «Ну да, не про это. А про то, как чел утонул».

«Только не говори, что эта жирная корова могла подвинуться».

«При чем тут корова. Кто у нее разрешения спрашивал? Захотел бы — залез. Не утопли бы. Хуйло, а не мужик»."

"Валик задумался — а и правда, не утопли бы. Наверное.

«Смотри свои пиздострадания, умник. Не буду отвлекать. Соскучишься — пиши», — настрочил Макар и вышел из сети.

Отложив телефон, Валик сполз ниже и полез за сырными шариками, ловя себя на мысли, что уже не слишком-то интересно смотреть фильм в одиночестве.

С наступлением темноты пробудилось еще более древнее зло, чем Макар, — приперся Антон, которому Валик обрадовался больше, чем обычно, ведь оставаться наедине со своими мыслями он больше не мог. Его распирало изнутри новыми переживаниями, а Антон всегда умел делать такое участливое выражение морды, что поток красноречия начинался сам собой. Только в этот раз Валик не знал, с чего начать. Антон помог ему, споткнувшись о забытую на кухне Варей машинку из деталек лего.

— Вот это тачила! — восхитился Антон, по привычке тряхнув головой, будто отбрасывая с лица патлы, хотя мама недавно загнала его к парихмахерше, и та отстригла ему все лишнее.