40° по Валентину (СИ)

Потому что сам он столько по ним терся, что представлять там Валю ему бы не хотелось. Туса у этой его Машки с подпаленной елкой была самая приличная из всех. А уж энгэ у самого Макара — так вообще батюшка на воскресной службе бы им позавидовал. Ну, не считая того, за что необходимо было исповедоваться. Хотя и там бы тоже позавидовал, улыбнулся Макар.

Постоял на балконе в темноте, залез в холодильник, не зная, куда еще себя деть, глянул в ватсап — Вали в сети не было. Макар решил, что, пока умник будет писать эту свою олимпиаду, отвлекать его лишний раз не стоит, а то приедет с повышенным уровнем вредности, хрен выцепишь. Пусть лучше думает о разных колбах и количестве вещества у себя в голове, а не в трусах. Да и спит он уже стопудово, дитя жаворонков. В итоге Макар и сам поперся досыпать — за последний экзамен грядущим утром предки ему обещали большой куш, карты, деньги… Оставалось только терпеливо дождаться, когда вернется из Казани второй ствол.

— Все, мать, нет у тебя больше сына! — заявил Макар, впорхнув в ее салон по пути из универа и лыбясь так, что казалось, щеки вот-вот треснут.

— Ты чего несешь-то, Макась? — она улыбнулась, привычно раскладывая по местам свою парикмахерскую фигню, словно и не уезжала.

Не успели родаки вернуться, а уже оба на работу побежали. Отец-то, понятно, чтобы не страдать дома от нихуянеделания, а мамка свой салон и правда любила. Пока Макар был мелкий, она долго сидела дома в декрете, потом у отца в фирме ассистировала, но им вместе работалось не очень — буханка в те времена у папки от водки сильно барахлила, и морально доставалось всем. У Макара от его перепадов тоже крышу рвало пару раз, особенно в тот день, когда отца на скорой увозили с предынфарктом. Мать несколько дней чуть ли не ночевала в больнице, а Макар… В общем, дома он не появлялся целую неделю, а под конец и самого его едва в больницу не положили: интоксикация, сломанный нос, отбитые костяшки и синяки по мелочи, а еще пара очень недовольных родителей пары очень обиженных телок. С тех пор они с отцом негласно пасли друг друга, хотя Макара иногда и подбешивал его шутливый тон, будто отец состоял в союзе юмористов. А за серьезный базар в семье всегда мамка отвечала.

Макар протянул ей зачетку. Технологии продаж у него сильно проседали весь семестр, и все же оценку он с трудом, но натянул. Преподша была вредная, с противно звенящим голосом и пучком, похожим на пончик или что еще похуже — мамка такие называла бубликами, Макар же мог придумать еще пару называний. Он решил брать бублики измором — пришел раньше всех, завалился самый первый, в сияющей улыбке и наглаженной мамой рубашке, твердой рукой положил зачетку и подмигнул преподше, попросив ее выбрать для него билет.