Книга 4. За семью печатями

– И ещё я тебя, мой друг, обнадёжил скорой инверсией и началом нового каменного века. Так?

– Так! Но и эту точку зрения тоже надо знать. Так что разговор у нас получился очень интересный, Добран Глебыч. А на вопросы, я думаю, ты мне скоро ответишь. Как я понимаю, всё идет к этому. Чтобы нас опять не занесло, давай с самого главного: как вам удалось сохранить себя в период крещения Перми, зырян и ненцев?

– Давай всё-таки с начала, – улыбнулся рассказчик. – Прежде всего, кто мы такие?

Как кто? – удивился я. – Вы что, не русские? А совершенно иной народ?

– В какой-то степени и иной, может быть, поэтому такой упёртый.

От услышанного я открыл рот. До меня только сейчас дошёл смысл сказанного Добраном. А между тем старейшина задумчиво продолжал:

– Мы начали наш разговор именно с этого вопроса, и как видишь, пришли опять к нему. Но сначала разобрались с энергетикой древних, причиной гибели великих цивилизаций прошлого, коснулись работ Теслы и феномена тунгусского «метеорита».

– Ты познакомил меня с древнейшей петрографической Ведой, рассказывающей о гибели цивилизации разумных насекомых Архея, – добавил я.

– И уделил внимание инверсии, которая вполне может произойти, – кивнул головой лектор.

– Так кто же вы, наконец? – задал я прямой вопрос. – Если вы не русские и не русичи, то кто? Говорите вроде на нашем языке…

– Да, да, говорим на самом древнем языке планеты, так оно и есть! И всё же мы несколько иные, чем те, что живут вокруг нас. Я имею в виду потомков новгородских словен и псковских кривичей. В этом и вся загадка.

– Ничего не понимаю! Объясни толком! – посмотрел я на улыбающихся девушек.

Последние, глядя на моё растерянное лицо, еле сдерживались от смеха.

– Ты же знаешь, что нас, жителей севера, пришедшие с юга русичи назвали чудью белоглазой. Это случилось ещё в ІІІ-ІV веках, во времена великой войны с готами, – стал рассказывать историю своего маленького народа Добран Глебыч.

– Мне казалось, что чудью русские всегда назвали местных финнов, – вставил я.

– Ты говоришь о карелах, племенах веси, ижорянах, зырянах и перми?

– Не только о них, ещё и об эстах, муроме, мещере и мордве, да и о других, ныне забытых.

– Ты путаешь разные этносы, мой друг, – сделал знак рукой Добран Глебыч. – Ни мурома, ни мещера никогда не относились к финнам. Это были такие же, как мы, северные роды чуди белоглазой. Потому от них и не осталось следа. Ты былины русские знаешь?

– Тогда вспомни, разве Илья Муромец вышел из рода пастухов и охотников? А на каком языке говорило всё его племя? Неужто на финском? В былинах нет и намёка на то, что легендарный русский богатырь по своей природе был нерусью. Он до мозга костей являлся русичем, только русичем! И никаким не финном. Это ясно, как день.