Книга 4. За семью печатями

Следовательно, «не убий» в подсознательном закрепляется в противоположном значении, то же самое и с «не укради», и так далее. А потом, разве можно ставить в один ряд, тем более заменять вселенское на ловушку для психики частного, касающегося только земного человека? Это же идиотизм!

– Вот ты мне только что сказал, что происходит с молодым поколением старообрядцев, – перебил я разгоряченного рассказчика. – Но ведь и у вас должно происходить нечто подобное. Ты намекнул, что и в вашей среде не всё благополучно: часть людей, в основном слабых и дегенеративных, предпочитают остаться в социуме и жить, как все.

– Это так, но в отличие от старообрядцев, они не спиваются и не опускаются до преступлений. И, как правило, после неудачных попыток прижиться на чужеродной почве, через несколько лет, если остаются живы, – на пару секунд рассказчик, задумавшись, замолчал, – Возвращаются к своим гнёздам. Только община таких не принимает. Они селятся либо по деревням, либо отдельно.

– Да-а, невесёлые вещи ты мне рассказываешь, – посмотрел я на погрустневшего старейшину.

– Невесёлые, – согласился он. – А знаешь, почему наши приспособленцы и придурки всё-таки не превращаются ни в мерзавцев, ни в подонков? – пристально посмотрел мне в глаза Добран Глебыч.

– Откуда же мне знать? – пожал я плечами.

– Потому что мы, строго придерживаясь традиции, начинаем воспитание наших детей с утробы матери. К пяти годам они не просто знают основные законы Мироздания, но и понимают их. Конкретное знание – не слепая вера во что-то, здесь кое-что посерьёзнее. Как мы воспитываем своих детей, ты скоро узнаешь от наших женщин. Не обижайся, если они тебя тоже немного повоспитывают.

– Ты, наверное, имеешь в виду основные, единые законы Вселенной! Если да, то я их не только знаю, но и осознаю.

– По тебе это видно, речь не о том, – уклонился от прямого ответа старейшина. – Есть вещи, о которых хранитель ничего тебе не сказал. Очевидно, ему было не до мелочей. В скором времени весь это комплекс знаний тебе предстоит освоить. И учить тебя буду не я, а наши красавицы, у них это лучше получается.

– Согласен на всё, за тем и приехал! Но ты до сих пор не ответил мне на мой вопрос, – взглянул я на замолчавшего Добрана Глебыча.

– Не совсем так, Юра. В том, что я тебе рассказал, заложена и часть ответа. В прошлом было не так сложно, как сейчас. Из всех послепотопных времён наше – самое грозное. Просто ты этого ещё не осознал. Но чтобы понять, как мы выжили и донесли древнюю орианскую традицию до XXI века, ты должен набраться терпения и меня внимательно выслушать.

В это время на пороге библиотеки в красивых украшенных вышивками сарафанах показались обе девушки.

– Все накормлены и напоены, – отрапортовали они своему отцу. А убрать за скотом можно и вечером.