Книга 4. За семью печатями

Пока мы болтали, все уже проснулись.

Через час Добран Глебыч с Гориславом уже запрягали тройку лошадей, а я, помогая им, никак не мог наглядеться на стать коней старейшины.

– Зачем тебе кони, Добран Глебыч? – спросил я его. – У тебя же и снегоходы, и трактор?

– Ничего ты не понимаешь, Ар! – улыбнулся он мне.

– Кони – это душа любого русского. Когда-то наш народ превратил дикого коня в домашнего. И он стал символом нашего северного солнца! И потом, общение с конем лечит человеческую душу. Кони не глупее собак, а может, и поумнее. Такова традиция! Мы держим лошадей для зимних и весенних праздников. И для навоза… Потому что лучше конского навоза нет на свете удобрения! Благодаря ему на наших полях и в огородах всё, как на дрожжах, и растёт.

– Неужели и на Новой земле лошадей разводили?

– На Матке у нас были олени. Их наши предки тоже одомашнили. Но олени не кони. Они глупее и не так красивы!

Когда тройка была готова, старейшина дал команду садиться. В доме за хозяина остался один Горислав. Он пожал мне на прощание руку и сказал, что всё нормально, это для него не наказание, а скорее честь. Вскоре вся наша праздничная команда уже сидела в роскошной северной кошевке. Впереди на лучке уселся старейшина, за ним его жёны, а сзади, на толстом ковре, в окружении четырёх молодых и красивых девушек оказался я. Одновременно зазвенели пять колокольчиков, и наша тройка понеслась по буранной дороге к зимнику. Когда мы, наконец, на него выехали, то я увидел, что за ними следом несутся шесть таких же, как наша, троек.

– Это наши, хуторские, – улыбнулась мне Милонежка.

– Здесь тоже традиция! Все за старейшиной, а он должен быть везде и во всём первым, – пояснила Светлена.

«Надо же, куда не кинь, везде невидимые рамки определенного поведения, – подумал я. – Буквально во всём приходится убеждаться, что северная община – это единый, хорошо отлаженный механизм. Потому она до сих пор и жива».

Прошло около часа, и я увидел, что наша тройка догоняет целый караван таких же троек.

– Это с соседнего хутора, – снова подала голос Милонежка. – У них свой старейшина, и они притормозили, чтобы дождаться нас.

Когда мы догнали ехавших впереди, то сразу сбавили рысь, и теперь все вместе, придерживая разгорячённых коней, понеслись дальше по зимнику. Вскоре наш караван свернул с дороги на какое-то ответвление и ещё через час всем скопом мы выехали на широкую поляну. К моему удивлению на поляне наша процессия оказалась далеко не первой. Я это понял по следам на снегу и по лошадям, которые виднелись под навесами у небольших рубленых домиков.

– Вот и наша изба, – показала вперёд Светлада. – Её уже расчистили, так что мы уже на месте.

Через минуту наша тройка остановилась у заветного домика.