365 дней

- А что делают люди в Польше по воскресным вечерам?

- Они ложатся спать, потому что утром встают на работу, - сказала я с улыбкой.

Массимо обнял меня и потянулся к пульту от телевизора.

- Значит, сегодня мы будем, как они, и ложимся спать, а завтра нас ждет тяжелый день.

Я поднялась и с тревогой посмотрела на него.

- Что значит тяжелый?

- У меня с Карло есть кое-какие дела, и я хотел бы, чтобы ты сопровождала меня. Надо ехать в Щецин. Мы бы полетели, но я знаю, как тебе это не нравится, так что мы встретимся с ним на месте. Ну, если ты не хочешь остаться, но считай, что охрана не отступит от тебя ни на шаг.

При этих словах я вспомнила, что сказала мне Моника.

- Люди Карло будут защищать меня?

- Нет, мои, я купил квартиру напротив, так что они будут как можно ближе, не мешая тебе. В каждой комнате есть камеры, благодаря которым в мое отсутствие я знаю, что здесь происходит, и они могут следить за тобой.

- Что, простите? Дон Массимо, вы не преувеличиваете?

Черный с наслаждением перекатился на кровати ко мне и, лежа на боку, обхватил меня ногой.

- Дон Массимо, почему бы вам сразу не дон Торричелли, если вы хотите быть такой официальной? А как твоя маленькая дырка? - спросил он, поглаживая меня между ягодиц. - Лаура, чтобы у нас была ясность: у меня все еще есть желание убить его, и я сделаю это, если он еще раз посмеет насмехаться надо мной.

Я задумалась, глядя на него.

- Это так просто - убить человека?

- Это никогда не бывает просто, но если есть причина для этого, это становится определенно легче.

- Тогда позволь мне поговорить с ним.

Черный глубоко вздохнул и перевернулся на спину.

- Массимо, я люблю тебя... - произнесла я, когда до меня дошло, что я только что сказала.

Он поднялся и сел напротив, испытующе глядя на меня. Я села так, чтобы быть на одном уровне с ним, закрыла глаза и опустила голову. Я не была готова к этому признанию, хотя оно и было правдой.

Он пальцем поднял мою бороду вверх и серьезным, спокойным тоном сказал::

- Повтори.

Несколько секунд я нервно переводила дыхание, и слова застревали у меня в горле.

- Я люблю тебя, Массимо! - выпалила я на одном дыхании. - Я поняла это в тот момент, когда ты бросил меня на произвол судьбы, а потом, когда я думала, что ты мертв, я уже была абсолютно уверена в этом. Я отталкивала от себя это чувство, потому что ты был моим мучителем и держал меня в плену, прибегая к шантажу, но когда ты отпустил меня, я уже сама хотела быть рядом с тобой.

Когда я закончила говорить это, из моих глаз брызнули слезы. Мне стало легче, я хотела, чтобы он это знал.

Черный встал, не говоря ни слова, и исчез в гардеробной. «Ну вот, - подумала я, - сейчас он соберется и уйдет». Я села на край кровати и накрылась полотенцем, которое лежало на полу. Когда он вернулся, он был в брюках от спортивного костюма и сжимал что-то в кулаке.