3+1=... (СИ)

И они замерли.

Марина чувствовала, что сердцебиение учащается. Как в таком состоянии спать? И когда она вообще спала вот так — когда ее обнимают? Она уже несколько лет спит одна. А обнимал ли ее Митя когда-то вот так, в постели, засыпая? Марина не могла вспомнить. Ей теперь вообще казалось, что Мити не было в ее жизни. Все воспоминания были какими-то смутными и будто ненастоящими. Словно Митя, испугавшись появления Андрея в ее жизни, поспешил раствориться теперь и из воспоминаний тоже.

Господи, какая чушь лезет в голову! Марина вздохнула.

— Что, не привыкла спать с кем-то? — раздалось из-за спины.

— Ну да. Отвыкла. Привыкла уже спать одна.

— Я тоже привык один.

— Тогда… тогда давай каждый на свою подушку и под свое одеяло?

— Давай.

И ни он, ни она не шевельнулись. Так и заснули вместе.

Потому что были необходимы друг другу.

***— Будь проклят ты и колена твои вплоть до седьмого!

Марина подскочила на кровати. Очень неожиданно просыпаться от того, что в твоей постели кого-то проклинают — но, вроде бы, не тебя. Впрочем, просыпаться от звонка Киркорова тоже неожиданно. Такое случается, если в твоей жизни появляется Андрей Лопатин.

И вот он сидит на твоей кровати, трет шею и орет на кого-то матом по телефону. Такого экзотического пробуждения в жизни Марины до этого не было. Она любовалась тем, как освещает яркое утреннее солнце широкую мужскую спину, а еще на коротко стриженный, но все равно взъерошенный затылок. Какая же привлекательная картина, даром, что матом ругается.

Андрей закончил разговор, отбросил телефон и развернулся.

— Разбудил? Извини.

Марина ничего не ответила. Солнце теперь било Андрею в спину, и выражение его лица скрадывалось. Она же любовалась силуэтом. И шириной плеч. И думала о том, что это как-то странно — чувствовать, что тебе хорошо от того, что кто-то взъерошенный, небритый и широкоплечий ругается матом по телефону в твоей постели.

— Мне надо идти. Точнее, бежать. Рукожопы! — потом он смачно выругался, снова вздохнул и еще раз произнес: — Извини.

— Беги.

Андрей и в самом деле встал с кровати, натянул одежду, оглядел себя и махнул рукой. Вид у него был в самом деле странный — и белая рубашка, и классические брюки порядком измяты. И где-то еще в прихожей валялся порванный пиджак.

— Заскочу все-таки домой, переоденусь, — пробормотал Андрей. А потом, без перехода: — Проводи меня, Мариш.

Марина все же не успевала за быстротой событий. У нее вообще до сих пор в голове мыслей толковых не появилось, а в теле, наоборот, какая-то томность странная. А Андрей уже в дверях спальни стоит.

Она спала в пижаме, состоящей из шорт и майки. В ней и пошла провожать Андрея. Он шагнул через порог одной ногой, остановился, развернулся.

— Совсем забыл…

Все же Марина не до конца проснулась.