28 сантиметров счастья

Наверное, не стоило обзывать его кретином, но он бы просто мог убить Мирослава, если бы я его не отвлекла.

— В машину вали, — приказывает он мне, а я мотаю головой.

— Не могу. У меня живот болит. И я не оставлю брата.

Садаев окидывает меня взглядом и подходит ближе. Я стою, опираясь рукой на Ауди, а Рустам берет меня за плечо и заставляет выпрямиться, отчего из глаз у меня брызгают слезы.

— Отпусти, а?! Мне действительно больно! — я испуганно замолкаю, чувствуя, как какого-то черта у меня мокнет нижнее белье. Растерянно шарю рукой по джинсам, но они сухие. Садаев следит за моими движениями, а потом нагло и беспринципно просто берет пояс моих джинс, и расстегивает его. Я охаю, — ты что…"

"Он запускает руку мне в трусы. В который, мать его, раз за день! Смотрит при этом на меня так равнодушно, словно ничего странного не происходит. Только в глубине глаз у него бушует тьма.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он вытаскивает руку, прекратив трогать мое нижнее белье и я с ужасом смотрю на кровь. В ушах начинает шуметь.

— Нет, — вырывается у меня. Садаев молча препарирует меня взглядом, демонстрируя окровавленные пальцы, — нет, только не это…

Я начинаю падать, но мужчина ловит меня. Мир перед глазами заволакивает темнота.

— Пожалуйста, — прошу я, хватая Рустама за футболку и сжимая ее изо всех сил, — пожалуйста, отвези меня в больницу. Я сделаю все, что угодно. Если дети выживут. Я отдам тебе пистолет, — умоляю я из последних сил, утыкаясь лбом в твердую грудь и чувствую, что плачу, — клянусь, я все сделаю, только отвези меня в больницу.

Я даю обещание, даже не думая о последствиях. Сейчас мне безумно важно другое.

Когда я окончательно обмякаю, то последнее, что помнит мое угасающее сознание — как Рустам, все-таки, подхватывает меня на руки и куда-то несет.

Эпизод 19

Просыпаюсь я от того, что кто-то прикасается к моему животу. Я ещё долго лежу с закрытыми глазами, чувствуя, как начинает печь под веками: вспоминаю, что случилось до обморока. Честно говоря, мне безумно страшно показать, что я проснулась, и услышать страшную новость «к сожалению, беременность сохранить не удалось».

Возможно, я отвратительная мать, потому что не чувствую в себе ровным счётом никаких изменений. Сколько бы не пытаюсь прислушаться. Только живот больше не болит — вот и все, что изменилось.

Неожиданно в тишине раздаётся тихий звон, будто склянку уронили на пол, и робкий вздох медсестры:

— Простите. Я случайно.

Я хочу было ответить «Всё в порядке, и вообще — почему вы говорите с человеком, который ещё в обмороке лежит?», как слышу хрипловатый и низкий голос Садаева:

— Проваливай отсюда.