28 сантиметров счастья

Потому что матрас прогибается под весом тела, Рустам нависает надо мной, а его достоинство впечатывается мне прямо промеж половинок попы. Я замираю. Полотенце на мне — очень тонкая и короткая преграда, не прикрывающая даже бедра целиком.

— Рустам, я... — выдыхаю, подумав о том, что стоит попросить его быть аккуратнее. Но он берет меня за горло, заставляя изогнуться и приподнять бедра, и я даже на секунду пугаюсь что он меня сломает ненароком. Дыхание обжигает шею. Я чувствую жесткий укус, оставляющий клеймо боли на нежной коже и содрогаюсь от мурашек.

Боже.

Он срывает с меня полотенце одним движением. Отбрасывает его в сторону.  Проводит каменным достоинством между ног и врывается внутрь — неотвратимо и медленно.

— Охренеть какая ты горячая внутри и тесная, — хрипит он мне в ухо, — я бы из тебя не вылезал никогда.

Черт.

Ему скоро придется снова забыть обо всем этом на какое-то время. Я не додумываю эту мысль, потому что Рустам нанизывает меня полностью на свой невероятно твердый и горячий орган, берет меня жестко и бескомпромиссно, заставляя задыхаться от стонов и хрипов. Комкать пальцами простынь и впиваться ногтями в него, оставляя на память алые полосы.

Только потом, когда я засыпаю, будучи сжатой в крепких объятиях, на периферии сознания мелькает странное понимание — черт, сегодня он пренебрег предохранением. Впервые.

Почему?

* * *Видимо, эта тревожная мысль не отпускает меня даже во сне. Просыпаюсь я в четвертом часу утра, когда на сером небе где-то вдалеке брезжит светлая полоска рассвета.

Я переворачиваюсь на постели, замечаю скомканное одеяло, которое сбилось у меня в ногах. Рустама нет. Раньше он никогда не покидал меня так рано. В чем причина?

Я проглатываю непонятную тревогу. Поднимаюсь, надеваю нижнее белье и облачаюсь в обычную пижаму. Захожу в ванную — коробка из-под теста по-прежнему лежит на полочке. Заметил он ее или нет? Она лежит на видном месте, но... Рустам бы тогда начал задавать мне вопросы.

Скомкав коробочку, я выкидываю в ведро и выхожу из нашей спальни в коридор.

В детскую я заглядываю тихо, чтобы не разбудить близнецов. Подхожу на цыпочках к кроватям. Всматриваюсь в умиротворенные детские личики и осторожно провожу по отрастающим волосам Самира, отчего тот тихо вздыхает. Его брат, словно почувствовав что-то, тоже переворачивается на другой бок, что-то по-детски проворчав."

"С возрастом они все больше и больше становятся похожими на Рустама. От меня они не взяли ровным счетом ничего. Я видела свои детские фотки — светлые, почти бесцветные волосы, нос кнопкой и маленькие, тонкие губы. Эти двое точно пошли не в мою породу, родившись с темными волосами и длиннющими темными ресницами. Может, оно и к лучшему.

Боже.