28 сантиметров счастья

А я дрыхла в это время без задних ног.

С того счастливого дня я ни разу не спала дольше трех часов. Я безумно любила малышей. Безумно обожала такую жизнь. Каждый день. Каждый плач, каждую улыбку, каждый жест помощи от Рустама, когда я валилась уже с ног и он брал детей на себя. Он идеальный отец. Просто идеальный. Дьявол. Кто-то бы из женщин лишился с удовольствием любой части тела, чтобы этот зверь распял их на постели. Я бы отдала все, что угодно, чтобы он стал отцом моих детей еще раз, если бы судьба закинула меня в параллельный мир, где мы еще не знакомы.

Но был огромный минус во всем этом. Кажется, у меня садились батарейки от счастья. Ладно, вру, от усталости. Я даже едва не умудрилась проспать Новый год. Рустам разбудил меня тогда около двенадцати. Натянул на меня, сонную, куртку и шапку и вытащил на улицу.

— Короче, принцесска, — похоже, Рустам слышит мои мысли. Или видит мой убитый вид, — я нанимаю тебе какую-нибудь няньку. Ты выглядишь хреново.

— Нет, — мотаю головой я, — мы же не знаем, порядочная ли она. А если ее кто-то из конкурентов пришлет? Дети…

— Я пробью ее семью и друзей до седьмого колена. Ты реально думаешь, что я возьму черт знает кого с улицы?

— Все равно, — шепчу, — я безумно за них боюсь. Доверяю только тебе… всё.

На столике стоят две пустые бутылочки из-под смеси. К сожалению, с роддома мне так и не удалось выцедить из себя что-то посерьезнее пары капель. Дети плакали от голода. Я нервничала до тех пор, пока молоко не пропало совсем. Пришлось перейти на искусственное питание.

Из-за этого я забывала о своей еде. Быстро похудела и живот за три месяца вернулся в прежнее состояние. Это было здорово. Единственный плюс голодовки.

— Мне ты тоже не особо доверяешь, — усмехается Рустам, — вечно дергаешься. Сказал же — отоспись. Я смогу за ними последить.

— Не могу, — признаюсь я, — вечно просыпаюсь, чтобы убедиться, что все в порядке.

Я поднимаюсь и подхожу к кроватке. Осторожно глажу малышей по волосам. Они так выросли за эти три месяца. Были такими крохотными. Почти невесомыми. А сейчас стали упитанные, щечки округлились.

Самира Рустам решил назвать в честь своего брата. Я позволила. Суеверия или приметы были для меня пустым звуком. Глупость. У каждого своя судьба.

И Дамир. Два брата. Близнецы. Даже сейчас их почти не отличить друг от друга. Не знаю, как мне это удается. У них нет пока особых примет, вроде родинок, но каждый малыш неповторим.

— Я позвоню твоей маме, — внезапно произношу я, — она приезжала на первые две недели и мне здорово помогала во всем. Если бы не она — я бы точно сошла с ума. Я не знаю, как она ко мне относится глубоко в душе, но уверена, что своим внукам она точно не сделает ничего плохого."

"— Серьезно? — интересуется Рустам, и я киваю, — звони. Попробуй.