28 сантиметров счастья

Я заканчиваю свой монолог в полной тишине — только за окном доносятся детские крики и легкий шум листьев от ветерка. Замолкаю, выложив душу и даже не жду ответа.

— Я могу быть хуже, принцесска, — медленно отвечает мне Рустам. В голосе словно звенит холодная сталь. Он говорит тихо, но меня пробирает от его тона мурашками, — хер знает во сколько раз хуже. Ты знаешь, что я сделал с твоим отцом. Тебе придется это принять. Если какая-нибудь тварь еще будет угрожать безопасности моей семьи — ее ждет та же судьба. Боишься — оставляй детей и возвращайся в свою обычную жизнь. Денег я тебе дам. Обеспечу до конца жизни. Одно будет условие — твое молчание.

И добавляет спустя короткую паузу, скользнув по мне взглядом:

— Решай сейчас. Поведем церемонию и ты вернешься сюда. После родов тебе оформят документы о смерти и передадут новые. На другую личность. Выйдешь за дверь клиники в новую жизнь.

— Нет, — шепчу я, — я не оставлю никогда детей, Рустам.

— К детям прилагаюсь я. И жизнь со мной. Иначе никак."

"Его слова меня не пугают. Только задевают до глубины души, потому что Рустам считает, будто я боюсь жизни с ним.

Свое решение уже прекрасно знаю. Мне просто сложно произнести это вслух. Словно я подпишу контракт с дьяволом. Всего лишь слова, но пути назад может потом и не быть. Не будет. Да его уже давно нет. Чем дольше я с Рустамом — тем сильнее он захватывает части моего сердца. Становится важнее и важнее в моей жизни.

И дети… Я не смогу бросить их, просто никогда. Уйти, и знать, что они где-то вдалеке растут, произносят первое слово, впервые улыбаются, впервые идут в детский сад, школу, и все это происходит без меня… пропустить все это. Ради чего? Беззаботной жизни?

Какой же бред. Ради своих детей я даже за самого дьявола замуж выйду.

— Ты знаешь, что я никогда не брошу детей. И не оставляешь мне выхода, — повторяю я ровно. Неужели ему все равно — буду ли я рядом? Или он специально так говорит, чтобы меня задеть? Мне необходимо знать его мысли, и я провоцирую его высказаться, — я просто могу жить с тобой в одном доме. Как няня, мать малышей, но мы с тобой…

— Не можешь, — его усмешка больше похожа на оскал, — Херовая идея. Будешь так до смерти самой жить? Вряд ли понравится. А если я увижу тебя с каким-нибудь левым хером — вам двоим придет конец. Никто не будет трахать мать моих детей, кроме меня. Либо ты моя жена, либо никак иначе.

Черт. Дело только в этом?! Я поджимаю скептически губы в ответ. В глубине души я ожидала другого. Признания «ты запала мне в душу». Хотя бы такого. Большего от Садаева и не следует ждать, но сейчас он просто отличился. «Трахать мать моих детей». Пф.

— Давай так, принцесска, — произносит медленно он, — сейчас будет церемония. После занимайся чем угодно. Можешь вернуться в дом.