28 сантиметров счастья

У тебя есть время, пока им кто-нибудь добрый не сказал, что ты ходишь в институт. Беги через запасной выход. Там парковка и калитка на другую сторону улицы.

— Спасибо, Оксан. Деньги я тебе верну через какое-то время. Не могу только сказать, когда.

— Ой, — она морщится, — не спеши. Я не обеднею. Давай, Ди, позвони, как переедешь, мы к тебе в гости придем!

Я обнимаю подругу, вдохнув сладковатый, фруктовый запах ее духов. И быстро выхожу из туалета, проговаривая про себя каждый мой шаг. Так легче контролировать недомогание. Кажется, что если я буду держать ритм, то живот пройдет.

Я спускаюсь по лестнице на первый этаж, вздрагивая каждый раз, когда кто-то по ней идет навстречу. Кажется, что сейчас какой-нибудь гад покажет на меня пальцем и крикнет — «вот она! Та, которую ищут!». Наверное, я в этот момент получу инфаркт.

Слава богу, спускаюсь я без происшествий и, оглядываясь, бегу по узкому, темному коридору к аварийному выходу. Главное, чтобы его не заперли на замок. Тогда попытаюсь вылезти через окно.

Нос улавливает мерзкий запах тяжелых сигарет. Я радуюсь ему. Впервые мне не хочется плеваться, потому что это значит, что студенты опять курят возле запасного выхода, и он, все-таки, открыт. Я радостно делаю рывок вперед, позабыв о боли в животе, и в этот момент из закутка появляется тень.

Я налетаю на человека. Он перехватывает меня поперек груди, и прижимает к себе спиной, пока я растерянно барахтаюсь, пинаясь и пытаясь вырваться. От человека пахнет теми самыми тяжелыми сигаретами. Этот запах просто забивается мне в ноздри и горло, и его начинает першить.

— Попалась, птичка, — смеется на ухо хриплый, прокуренный голос. Жуткий голос. Он пугает меня. До трясучки. Перед глазами появляется рука с фото: пальцы в мелкой, белой паутинке шрамов показывают мне фотографию со скрытых камер, где я стою в клубе у барной стойки, задрав голову и глупо пялясь в потолок с открытым ртом. Не помню, что я там увидела, но мое лицо выглядит удивленным."

"— Пустите. Вы меня с кем-то путаете! — вырывается у меня, но рука мужчины еще сильнее сжимает меня в стальных тисках. Боже, он весь словно из стали. Твердый, как скала.

— Серьезно? А мне кажется, нет, — произносит голос мне прямо на ухо вкрадчиво, — помню тебя, птичка. Симпатичная ты. Разберемся с твоей проблемой, и я попрошу Садаева отдать тебя мне. Люблю молоденьких студенточек.

— И сколько вам лет? — хмыкаю я.

— Тридцать семь, птичка. Давай двигай ножками потихоньку, без своих тупых вопросов. Потом познакомимся.

— Тридцать семь — слишком много.