28 панфиловцев. «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!»

А когда идешь на врага и стреляешь в него, страх пропадает.

Иван Коржак не хотел разбрасываться людьми и напролом не лез. Пулеметчик Никита Швецов установил среди развалин свой «максим». Отделение Тимофея Савенко тоже заняло свои места. Уже слышался надрывный звук двигателя тяжелого бронетранспортера.

Машина преодолевала сугробы, воронки, груды битого кирпича и вела огонь из двух пулеметов.

Навстречу Коржаку бежали бойцы. Некоторые обожженные, сбросившие с себя шинели. Один из красноармейцев шел, вытянув перед собой обугленные руки (попал под струю огнемета) и что-то бессвязно выкрикивал.

Как в пустое ведро, гулко молотил крупнокалиберный пулемет. Стоял непрерывный треск пулеметов обычного калибра и автоматов. Но не все убегали сломя голову. Человек пятнадцать отходили, стреляя на ходу из винтовок и ручного пулемета. Некоторые бросали гранаты.

– Все сюда! Занимать оборону, – командовал Коржак.

Подозвал Тимофея Савенко и скорее попросил, чем приказал:

– Тимоха, заткни этот гроб с тяжелым пулетеметом. Обойди с фланга, возьми пяток бойцов. Понял? Давай, друг, уделай его!

Немногословный, мрачный Коржак поймал себя на мысли, что провожает старого товарища Тимофея Савенко с такой же обреченностью, как провожал его самого Андрей Краев. Драка идет жестокая, а поединок с бронетранспортером пахнет верной смертью.

Отгоняя ненужные сейчас мысли, быстро организовывал оборону, подсчитывал гранаты.

– Ребята, отсюда ходу нет! Если побежим, всех из пулеметов положат.

– Ясно, чего там…

Прибежал старшина Снитко с помощником. Сбросили два ящика патронов, сложили в кучку гранаты.

– Пользуйтесь. И водка еще есть, две фляги.

Нестерпимо захотелось сделать несколько глотков, но Иван сдержался.

– Раненым отнеси, – приказал он.

Немцы взламывали оборону, давя на психику. Еще один огнеметчик вырвался вперед. Шипящая струя ударила в развалины следующего дома-барака. Оттуда выскочили двое бойцов, охваченные огнем.

Они пробежали десяток шагов и упали. Один из них еще дергался в агонии. Третий из оставшихся защитников дома понял, что бежать бесполезно. Положил у ног винтовку и неподвижно застыл.

На него шли трое солдат штурмовой роты. Один из них проговорил:

– Беги… нам не нужны пленные."

"Красноармеец, это был совсем молодой парень с окровавленной, кое-как перевязанной рукой, продолжал стоять, тяжело, со всхлипом, дыша. Шинель он сбросил во время перевязки и стоял в телогрейке-безрукавке.

Двое немцев обошли его, а третий сделал выпад, как на учении, и вонзил ножевой штык в живот. Затем выдернул винтовку со штыком, с полминуты раздумывал и снова ударил извивающегося от боли парня, целясь в горло.

Савенко и двое красноармейцев с ним видели эту сцену.