28 панфиловцев. «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!»

Несмотря на численное превосходство, немцы развернулись и круто пошли вверх, видимо, заканчивались боеприпасы и бензин.

Станция горела. Тяжелый маслянистый дым клубился над пакгаузами, домами. Шла непрерывная стрельба из всех видов оружия. Вдоль березовой гривы тянулась цепочка санитарных повозок. Раненые, которые могли идти, шли, немного отстав.

В одном месте, где виднелась обширная прогалина, ездовые ускорили ход. Немцы пристреляли это место. Звеня, набирали высоту мины и с воем падали вниз. Расстояние для минометной стрельбы было предельное, километра два с лишним. Мины рассеивались, но летели довольно точно.

Участок просматривался хорошо и был уязвим. Ездовые нахлестывали лошадей, взлетали фонтаны снега и мерзлой земли. С одной из повозок сорвало брезентовый тент, свалился на дорогу ездовой.

Лошадь продолжала быстрый бег, держась повозки, которая неслась впереди.

– Умная тварь, – сказал Тимофей Савенко. – Людей сама везет, куда нужно.

Одну из повозок мина накрыла с недолетом. Вынесло задние колеса, разлетелось дощатое дно. Лошадь тащила два передних колеса, ездового и сидевшего рядом с ним раненого. Остальные трое или четверо раненых расползались в разные стороны.

Минометы (стреляли штуки четыре) вели огонь, пока последний раненый не исчез в лесу. Взрывы переломили несколько молодых берез, срезали осколками кустарник.

Прогалина стала шире. Среди дымившихся воронок лежали убитые. Выделялись белые с красным повязки, снег был закопчен, ветерок тянул запах гари. Двое санитаров тащили на носилках тяжелораненых.

– Неужели и этих добивать будут? – воскликнул взводный Орехов.

– Нет, фрицы помощь пришлют! – зло обронил кто-то из бывалых бойцов.

Мины догнали санитаров с их ношей, когда до леса оставалось шагов пятнадцать. Санитары свалились как подкошенные, один с минуту шевелился, потом затих.

Самое удивительное, что приподнялся раненый и пополз, волоча перебитую ногу. Он очень хотел выжить и рывками толкал свое тело, но сил хватило ненадолго. Вскоре он замер и больше не шевелился.

Все это произвело тягостное впечатление, особенно на молодых. Раздавались голоса:

– Вот зверюги!

– Раненых не пощадили…

– Пусть и от нас пощады не ждут.

Затем батальон кружным путем вышел к станции и занял оборону рядом с железнодорожным полотном. В полуразрушенных, красного кирпича домах и траншеях, вырытых еще до них. Свой командный пункт Краев оборудовал в полуподвальном помещении одного из домов бараков.

Сержант, передававший ему позиции, исполнял обязанности командира роты, в которой осталось человек двенадцать бойцов. Почти все контуженные, оглохшие от взрывов, некоторые с повязками.

– Легкораненых не отпускали, – коротко пояснил сержант. – Иначе некому оборону держать.