22 июня. Черный день календаря

Чтобы люди знали, что началась война“. Может быть, это странно слушать. Такая тогда жизнь была. Я жил с семьей по улице Кирова. На весь квартал от Черноморской до Серебряной были две радиоточки — у меня в доме и у соседа через 3–4 двора. Поэтому неудивительно, что он говорит о том, что надо оповестить население о начале войны. Открыл шторку, за которой на стене висела карта города. Разделил каждому по улице: „Ходите и говорите, что началась война“. Я пошел с товарищем, с Федей Кравченко. Вот так заходим в пустой двор и кричим: „Хозяин!“ — „Что вы хотите?“ — „Подойдите сюда. Вы не слышали, что началась война?“ — „Нет“. — „С Германией. Нас обязали всех оповестить и вас втом числе, чтобы вы соблюдали светомаскировку. На ночь все окна зашторить, чтобы нигде не просвечивался свет“. — „Зачем?“ Разъясняем, чтобы не бомбили. Так мы прошли несколько кварталов, объявляли о начале войны».

Вспоминает С. С. Фаткулина:

«Когда началась война, это была такая страшная картина! Сразу скакали конные и сообщали о том, что началась война. Призывной возраст пошел в военкомат. Я помню большое количество людей, которые шли в военкомат. Потом Волга, — и на пароходы грузили уходящих на фронт. Вы знаете, все стояли на берегу, и вся Волга плакала».

Вспоминает Г. С. Шишкин:"

"«Я с 1924 года. Родился в Москве. Летом 41-го уехал в село Воронежской области, где жили дедушка и бабушка, на каникулы. Объявление о начале войны я услышал, когда шел вместе с мамой и бабушкой в магазинчик, что находился в центре села. Я всегда ходил с ними, поскольку рядом с магазином был турник, самодельные брусья, на которых я тренировался, пока они делали покупки. В то время как-то было принято среди молодежи хвастаться тем, кто больше подтянется, быстрей пробежит, дальше заплывет… Жара стояла страшнейшая! Зной, все как будто вымерло — ни звука, ничего, такая тишина. И вдруг из репродукторов, что висели на столбах, слышим речь Молотова, объявившего о начале войны. Поднялся вой, деревенские бабы плачут, собаки залаяли, завыли, беготня сразу началась. Вот этот шум у меня в памяти остался… Я-то думал: „Чего они плачут, когда радоваться надо? Сейчас быстро разобьем фашистов!“ Так воспитаны были… Мы, школьники, сразу побежали в военкомат. Военком говорит: „Рано, ребята, надо закончить 10 классов“».

Вспоминает И. К. Саморуков:

«И когда вдруг 22 июня утром без нескольких минут двенадцать вдруг прозвучало по радио, мы все услышали, что предстоит выступление Молотова, у меня сразу екнуло сердце. Я понял, что напала Германия. Тогда я и другие мальчишки выбежали на улицу. Там стояли мощные динамики радио и уже собирался народ. Все, затаив дыхание, ждали, что скажет Молотов. И вот Молотов начал свою речь.