Ничья земля. Книга 2

– Вы меня только не убивайте! Вы же их всех за яйца возьмете! И Блинова! И Титаренко! И дружков его! Я готов! Готов свидетельствовать!

Сергеев пытался оторвать руки Антона Тарасовича от своей одежды, но Базилевич держался крепко, как за жизнь. Последние дни изменили его, добавили смелости, но не настолько, чтобы превратить в настоящего бойца. Его автомат валялся рядом, но бывшему лидеру оппозиции и в голову не пришло решить вопрос собственной жизни с помощью оружия. Просить, стоя на коленях, было привычнее.

– Там все запачканы, – продолжал он. – Там чистых нет! Кто не на оружии, тот на нефти! Кто не на нефти, тот на газе! Кого к газу не пустили, тот на лекарствах откаты берет! Я обо всех знаю, поверьте, пожалуйста!

Сергеев окаменел от брезгливости. Он видел запись разговора Блинова с Базилевичем и помнил взгляд, которым Антон Тарасович сверлил спину Блинчика. Базилевич относился к тем людям, которые дрожат и пресмыкаются до самого последнего момента, но вполне способны в агонии вцепиться в руку врага и сжевать его до пяток. Страх делал их свирепыми и безжалостными. Загнанный в угол кот вполне может серьезно поранить, а то и убить собаку. Загнанный в угол трус не становится смельчаком, но смертельно опасен для преследователей.

– И в суд, если надо, пойдешь? – спросил Умка, разглядывая Базилевича сверху вниз.

Антон Тарасович закивал головой, словно заводная лошадка. Глаза смотрели преданно, и от этой преданности почему-то становилось крайне неуютно.

– Пойду, пойду… Если надо, то пойду!

– Полезный человек, – произнес Хасан, ухмыляясь своей фирменной зубастой улыбкой. – Смотри, как он тебя любит, Сергеев… Как отца!

– Я хочу жить, – вымолвил заискивающе Антон Тарасович. – Я просто хочу жить! Не убивайте меня…

Сергеев с трудом оторвал от себя руки Базилевича и отступил назад, чтобы не дать ухватить себя снова.

– Встань… – резко приказал он. – Если не хочешь, чтобы эти парни заволокли тебя за валун и изнасиловали – встань. Здесь не любят слабаков…

Базилевич поднялся с колен и оглянулся. Бойцы Исмаила смотрели на разыгравшуюся сцену почти в полном составе и посмеивались, показывая на Антона Тарасовича пальцами. Сам Мохаммед Ахмад стоял поодаль, возле лодки, наполовину спущенной на воду, и поглядывал на вождя оппозиции в изгнании с недоумением и нескрываемой иронией.

«Знал бы он, – подумал Умка, – о том, сколько перьев сточили наши журналисты, чтобы рассказать народу, какой несгибаемый лидер всех недовольных властью и режимом живет в Лондоне! Как он мудр и отважен, и думает о людях, оставшихся на Украине, без перерывов на обед и сон, денно и нощно! И ведь народ верил! И не маргиналы верили, а вполне себе интеллигентные люди с образованием, политически активные. Оппозиция.