Ничья земля. Книга 2

Ты полетишь домой, к своим летунам. И спасешь еще немало жизней. А потом… Потом, когда ты почувствуешь, что пора уходить, ты уйдешь в любое место, куда захочешь – мир велик, поверь, в нем найдется уютное место для тебя. Ты уйдешь и найдешь мужчину, который будет тебе по нраву. Может быть, ты сможешь родить…

Саманта вздрогнула, как от удара.

– А если не сможешь, – торопливо продолжил Сергеев, – то усыновишь какого-то мальчика, такого, как Молчун. И дашь ему чувство семьи. Защитишь его…

– Это нечестно, Сергеев, – сказала Саманта придушенным голосом. – Это запрещенные приемы. Зачем ты режешь по живому? Ты же знаешь, что ничего этого не будет. Никогда…

Сергеев посмотрел на нее и увидел, что могучая несгибаемая Сэм плачет. Слезы густо сбегали по ее обветренным щекам и падали на толстую кожу подбитой собачьим мехом летной куртки.

– Ну почему не будет? – спросил Умка мягко. – Почему? Ты же еще совсем молодая женщина… Ну сколько ты еще продержишься во главе Вампиров? Три? Четыре года? А потом? Все еще будет, Сэм, все еще будет…

Носилки с Али-Бабой протиснули в люк, и перед тем как исчезнуть во чреве фюзеляжа, араб выпростал из-под одеяла здоровую руку и, улыбнувшись, как соучастник соучастнику, махнул Сергееву на прощание.

Вадим выпрыгнул из самолета и метнулся к хвосту – нужно было развернуть машину для взлета.

– Улетай, – попросил Сергеев еще раз, стараясь говорить как можно мягче. – Я прошу тебя. Я вернусь. Я же всегда возвращаюсь.

Саманта помотала головой и всхлипнула, закусив губу.

– На этот раз все не так. Можешь мне верить, можешь нет, но все изменилось.

Она вытерла щеки перчатками и хлюпнула покрасневшим носом.

– Мне почему-то кажется, что завтра все кончится. Вот просто возьмет – и закончится. Я понимаю, Мишенька, так, как мы здесь живем, люди жить не должны. Но это же наша жизнь. Нет у нас другой. Все у нас не так: и смерть, и любовь – все навыворот. Но тут я Саманта, Вампир, за мной сотня душ самых смелых парней и девчонок, у нас крылья растут из сердца… А вот кем бы мы были там, по ту сторону – я не знаю. И я не смогу, как Игорек, пристать ко двору, и многие из моих ребят не смогут. Кто пришел зарабатывать бабки – те смогут. Они спят и видят, как с полными карманами поедут домой. А такие, как я… Такие, как я… Ты представляешь меня домохозяйкой? На кухне? В фартуке засаленном? Так моя мама ходила… И я не представляю. Я и не повернусь-то на той кухне… Куда мне? В жандармы? В армию? Так я сама командовать привыкла, не смогу, чтобы мной командовали. Или к станку идти? Не возьмут! Я ничего не умею, кроме как летать и воевать! Всё! Я здешняя. Коренная, Сергеев. Ничейная. Мне идти некуда, и Игорь это прекрасно понял.