Ничья земля. Книга 2

– И как они думают решить проблему? Зачисткой? Нейтронным ударом? Те, кто это планируют, хоть раз бывали в Зоне?

– Думаю, ты немного преувеличиваешь, – возразил Шалай, вставая. – Это видимая часть айсберга. То, что каждая из сторон показывает друг другу и окружающим. А ты не задумывался над тем, как все обстоит в действительности?

– Только не говори мне, что обсуждается план объединения! Все равно не поверю!

– Объединение невозможно! – жестко сказал Роман Иванович. – Это даже не обсуждается. Ампутация состоялась. Все. Это навсегда. Мы разные народы. Разные конфессии. У нас разные истории и разные центры притяжения.

– Ну, да… – протянул Сергеев, забыв об осторожности. – Вы же европейцы. Ну, почти… Вот уже сколько лет стоите у ворот. Неужели протекторат – настолько приятная вещь? Скажи мне, Рома, неужели так приятно быть винтиком в марионеточном режиме, управляемом поляками? Это что, способствует расцвету национальной гордости?

Сергеев, договаривая фразу, уже ожидал вспышки бешенства, но ее не произошло. Шалай, наоборот, заразительно рассмеялся и посмотрел на Умку, словно видел его в первый раз.

– А ты смелый, друже… Но совершенно дикий. И вещи говоришь дикие. А что, быть марионетками при россиянах более почетно? Или они будут способствовать расцвету национальной гордости? Жди. Уже было. Только вопросы национального самоопределения тут ни при чем. Все получили, что хотели. Промышленный восток остался с Россией. Жаль, конечно, но мы ничего с этим поделать не смогли. Берег левый, берег правый… Это придумал не я. Так случилось. Мы же просто восстановили статус кво, вернулись в старые границы, ну, прихватили себе чуток земли…

– В качестве компенсации, разумеется. За многовековую дружбу.

– И за зону контроля нефтепроводов.

– У всего есть своя цена.

– Я рад, что ты это понимаешь. Так вот, Сергеев, чтобы у тебя не создавалось ненужных иллюзий о вашей геополитической незаменимости… – говоря эти слова, Шалай встал, обошел стол и, достав из ящика тоненькую папку, бросил ее на колени собеседнику. – Конечно, я понимаю, что и у нас, и у восточников, и у россиян есть радикалы. Их не может не быть. Более того, Миша, они нужны для того, чтобы толпа почувствовала себя нацией. Ты же не думаешь, что каждый живущий на территории Конфедерации есть настоящий украинский националист?

– Вот что мне в тебе нравится, Роман Иванович, – произнес Сергеев с уважением, проглядывая лежащий в папочке листок с текстом, – так это твоя конкретность. Ты не просто изрекаешь тезисы, ты их еще иллюстрируешь. Он это ночью написал?

– Думаю, что да. Оперативный тебе попался попутчик. Неграмотный, правда. Ни хера на мове писать не может, но зато старается. Некоторые пассажи так просто тронули меня до глубины души.