Ничья земля. Книга 2

А если выше? И главное, в глазах мира (а как бы мы не говорили, что на все нам плевать, но нам все-таки не совсем плевать!) мы кругом виноваты. Мы вынудили соседей на решительные меры, а Европа поддержала, всего лишь поддержала молодую украинскую демократию. В борьбе против тоталитаризма северного соседа».

Крутов недобро усмехнулся.

«Значит, теперь со ставками мы определились. Ставки понятны, и это прекрасно. Когда ясно, что ожидает победителя, появляется настоящий стимул выиграть! Вы правы, господа! У нас тут действительно нарождается тоталитаризм. И иначе нельзя – потому что в этой стране от края до края девять часовых поясов и на большей ее части нет ни железных дорог, ни шоссе. Там, где до соседней деревни три часа вертолетом, любая, даже самая извращенная форма демократии, воспринимается людьми, как слабость власти. Не живший в России никогда не поймет любви к хозяйскому сапогу на горле. Зато тот, кто жил, хорошо знает, что власть всегда оказывается далеко от места, где она нужна именно в этот момент. Всегда далеко. Даже в пределах кольцевой дороги. Если подданные не ощущают себя под давлением власти ежедневно и еженощно – это значит, что для них просто ее нет! А отсутствие централизованной власти никогда не называлось демократией, оно всегда называлось простым словом – бардак! А вот тогда, когда каждый – от олигарха до последнего чукотского бомжа – ежесекундно ощущает дыхание тирана на своем затылке, когда просыпается в холодном поту от понимания, что каждая украденная у хозяина копейка может привести его к стенке, с намазанным зеленкой лбом – вот тогда страна начинает бояться и любить тирана. Потому что в этой стране слова „любить“ и „бояться“ всегда были синонимами. Или даже однокоренными. А ослабь вожжи – и те, кто, сладостно похрюкивая, лизал тебе сапоги, тут же постараются откусить ногу».

– Убедил, – перебил Кукольникова Александр Александрович. – Очень доказательно. Классный анализ. Аннексии не в моде. Договориться миром или не получится, или получится, но с потерей международного авторитета. Экономический ущерб… Впрочем, его мне докладывают ежедневно. Контроль над газотранспортной системой нам недоступен. С базами не все так просто, но тоже вариант возможный. Но базы, как я понимаю, это так – живописные детали. Никаких баз они не поставят в результате, потому что если они поставят базы, то может так случиться что у нас появятся интересы на Кубе и мы снова сдружимся с семьей Кастро.

– Рауль сложный человек, – осторожно заметил Бидструп. – Очень осторожный, очень злопамятный.

– Это хорошо, что он злопамятный, – произнес Крутов, невольно кривя рот. – Пусть тогда вспомнит, что мы не прихлопнули его в конце 90-х.