Ничья земля. Книга 2

– А я все равно рад, – сказал Раш и поставил миску на стол. – Извини, что не обнимаю – руки жирные. Сейчас вытру и поздороваемся.

– Да ничего, – отозвался Сергеев. – Можешь не спешить обниматься. Это в принципе уже лишнее…

Рашид кряхтя поднялся с неудобного стульчика и вытерся бумажным полотенцем.

– Ох, как я не люблю отсутствия комфорта! – он зачмокал губами, облизнулся и снова вытер рот бумагой. – Ни помыться нормально, ни в туалет сходить! Дикость какая-то… Я ведь сюда приехал из-за тебя, Умка… Только из-за тебя!

– Моя благодарность не имеет границ, – проговорил Сергеев сквозь зубы. – Рашид Мамедович, ты себе и не представляешь, как я тебе за это благодарен!

– Иронизируешь? Смеешься? А ведь я сразу сказал Блинчику: «Умка – это тот человек, что нам нужен!»

– Странно, что именно я тот человек, что вам нужен.

– Ты садись, – сказал Рашид. – Что стоять? Как говорят у вас, у русских: «В ногах правды нет!»

Михаил прекрасно помнил время, когда Рашид считал себя самым что ни на есть русским. И в речи его не было хитрого восточного акцента. И даже глаза, кажется, не были настолько по-восточному раскосы. Но время изменилось, изменились и они. Раньше, до возникновения национального самосознания, Рахметуллоев бы сказал: «У нас, у русских!» Но это «раньше» отстояло на много лет назад. И об этом надо было очень хорошо помнить. Не обращать внимания на нежные детские воспоминания. Все товарищи по детским играм давно выросли, превратившись кто в кого – кто в пузатых дядек, ворочающих миллионами, кто в вышедших на покой специалистов по весьма специфическому роду человеческой деятельности. И отстояли они теперь друг от друга на десятки световых лет, а может быть, еще дальше. Не просто разные страны и разные интересы, а разные вселенные. Обычаи, языки, истории и цели – от былой общности не осталось ничего, кроме личных воспоминаний. Но и они теперь значили немного – что есть несколько эпизодов, подернутых дымкой врозь прожитых лет, в сравнении с нынешними финансовыми интересами?

В одном Рашид был прав – в ногах правды нет.

– А в чем она есть? – осведомился Сергеев, но все-таки сел на предложенное ему раскладное креслице. Бросалось в глаза то, что, несмотря на присутствие в шатре вооруженного Кубинца, двух головорезов у входа и собственного пистолета на поясе, Раш старается особо дистанцию не сокращать и держится так, чтобы между ним и собеседником находился хотя бы походный стол.

Намерение казалось похвальным, но, прикинув диспозицию, Сергеев решил, что предосторожность эта совершенно излишняя. Недооценивал его Рашид, явно недооценивал. И это было хорошо, потому что оставляло Сергееву свободу действий, о которой противники и не подозревали.