Ничья земля. Книга 2

Подробностей произошедшего скандала никто не знал, а может, и знали, но молчали – ведь Олег был любимцем Деда, а любимцы Деда для Крутова составляли касту «неприкасаемых». Лично Дед и выделил опальному Шаповалу жирный кусок госсобственности. Контора смолчала, смолчал и Крутов, а Олег Николаевич со свойственной фаворитам непосредственностью за копейки приватизировал «Заволжский алюминий», превратил Красноярский завод «Чистые металлы» в одноименное ЗАО, отхватил часть акций украинского глиноземного комбината и, как финальный аккорд, провел вторжение в дружественный Казахстан, где по личному распоряжению Назарбаева получил в управление медный рудник, несколько шахт и прокатный завод.

Потом Дед умер, а жирующий, как воробей на колхозном току, Олег внезапно оказался вдали от властных караванных путей. Начал пить, что врачи ему категорически запрещали при больном сердце. Поговаривали, что и не только пить, в чем ничего удивительного Кукольников не видел. В Москве не нюхал только ленивый. Вот только, находясь в окружении Крутова, иметь такой грешок было небезопасно. Александр Александрович подобного рода слабостей не понимал. Шаповал кутил, как в последний день: охрана просто устала носить шефа на руках из кабака в кабак, но носила – благо в Москве найти новый кабак на каждый вечер не проблема. А в один прекрасный день проблема отпала, и вроде бы сама собой. Шеф бодигардов Шаповала нашел хозяина в джакузи с горячей водой, синего и мертвого, как снулый карась.

Вода в круглой чаше кипела от пузырьков, и распухшее тело плавало в ней лицом вниз. На следующий день выяснилось, что за время безудержных пьянок бывшего хозяина активы Империи отошли к нескольким «мутным» конторам за поистине смешные деньги, а с этих контор ушли дальше, к неким непонятным фирмам с закрытыми наглухо реестрами акционеров, а оттуда уже перепроданы родному государству за столь большую сумму, что и шептаться о ней было небезопасно.

А место почившего Шаповала занял бесцветный, как моль, Самойленко, которого коллеги-чекисты нарекли Железным Артемом и, как оказалось, не зря. Характер у нового «оружейного барона» действительно оказался крутым. Конкуренции Артем Борисович не терпел вовсе.

За время, прошедшее с его прихода и по нынешний день, подготовленные с его подачи президентские указы, воспитательные беседы Крутова с неразумными олигархами, компромат для которых готовили подчиненные Железного Артема, и банальные, но эффективные рейдерские действия полугосударственных и государственных силовых структур, аккуратно свели все активы, касающиеся добычи и переработки цветных металлов громадной страны, под одно крыло.

Никто, даже совершенно зашоренный патриот, не мог назвать этот процесс национализацией.