1984

В общем и целом, на что вы готовы пойти?

– На все, что в наших силах, – заявил Уинстон."

"О’Брайен слегка повернулся, чтобы лучше видеть лицо Уинстона. На Джулию он почти не обращал внимания, считая само собой разумеющимся, что Уинстон говорит за обоих. На миг он прикрыл веки и начал задавать вопросы низким, бесстрастным голосом, словно это была обычная рутина, своего рода катехизис, и бо́льшую часть ответов он знал заранее.

– Вы готовы отдать свою жизнь?

– Да.

– Вы готовы убивать?

– Да.

– Совершать диверсии, которые могут погубить сотни невинных людей?

– Да.

– Предать свою страну и сотрудничать с иностранными государствами ей в ущерб?

– Да.

– Вы готовы прибегнуть к обману, лжи, шантажу, вы готовы развращать неокрепшие детские умы, распространять наркотики, поощрять проституцию, распространять венерические заболевания, то есть все то, что деморализует и ослабит Партию?

– Да.

– Если, к примеру, в интересах нашего общего дела нужно будет плеснуть серной кислотой в лицо ребенку, вы на это готовы?

– Да.

– Вы готовы лишиться своего подлинного имени и прожить остаток жизни официантом или портовым грузчиком?

– Да.

– Вы готовы покончить с собой, если и когда вам прикажут?

– Да.

– Вы готовы расстаться и больше никогда не видеть друг друга?

– Нет! – не выдержала Джулия.

Уинстон мучительно долго молчал, прежде чем ответить. Казалось, он лишился дара речи. Язык беспомощно ворочался у него во рту, снова и снова пытаясь выговорить один-единственный слог то одного, то другого слова. До последнего он и сам не знал, что ответит.

– Нет, – наконец выдавил он.

– Хорошо, что признались, – похвалил О’Брайен. – Нам необходимо знать о вас все.

Он повернулся к Джулии и добавил чуть менее бесстрастным голосом:

– Вы понимаете, что даже если он выживет, то станет совсем другим человеком? Вероятно, нам понадобится дать ему новое имя. Лицо, манера двигаться, форма рук, цвет волос, даже голос могут измениться. Вы сами тоже станете другой. Наши хирурги способны изменять людей до неузнаваемости. Иногда это бывает необходимо. Иногда мы даже прибегаем к ампутации конечностей.

Уинстон невольно бросил взгляд на монголоидное лицо Мартина. Шрамов вроде бы не видно. Джулия побледнела так, что на лице проступили веснушки, но продолжала отважно смотреть на О’Брайена и даже пробормотала что-то в знак согласия.

– Значит, договорились!

На столе стояла серебряная шкатулка с папиросами. О’Брайен с рассеянным видом подвинул ее гостям, взял себе одну папиросу, поднялся и начал медленно расхаживать взад-вперед, словно на ходу ему лучше думалось. Папиросы были очень хорошие, толстые и плотно набитые, в непривычно шелковистой бумаге. О’Брайен снова бросил взгляд на наручные часы.